Матушка-Ветрия всегда учила чувствовать. Чувствовать травы, жизнь явную, духов невидимых, людей, и никогда не предавать свои чувства. А если случится это, то доля, что сплела Макошь для неё, запутается и станет недолей. Зарислава предала. И прежняя жизнь уходила стремительно, грозя лихими переменами.

Пребран терпеливо ждал ответа, но когда понял, что Зарислава смотрит сквозь него, улыбка его медленно начинала гаснуть, как и живость в серых глазах.

— Разве мало девиц в Доловске? — спросила вдруг Зарислава после долгого раздумья.

Пребран покачал головой.

— Я хочу быть с тобой, — выдохнул он ответ в губы травницы.

Зарислава, сглотнув, сосредоточила на нём взгляд.

— Верна хорошая. Приглядись к ней внимательней.

Зрачки Пребрана сузились до точек, челюсть сжалась, плечи напряглись, зашевелились мускулы под тонкой тканью рубахи — ответ ему не понравился. Зарислава отстранилась.

— А я… Мне нужно идти, — проронила она.

Пребран замер, не посторонился, держал пристальным бушующим взглядом, пытаясь смириться с ответом. Зарислава испугалась того, что могло происходить в его голове.

— Иди, — наконец, позволил он, но уступил дорогу не сразу. Склонился так близко, что Зариславе пришлось выстроить преграду, уперев ладони в его крепкую горячую грудь.

— Но, что бы ты ни говорила, я буду ждать тебя сегодня за общим столом, а потом за дверью… — прошептал он, обжигая ухо горячим воздухом, и неожиданно коснулся мягкими губами щёки, оставив тёплый след на коже.

Зарислава опешила, когда он заглянул ей в глаза, в них бурлило и плескалось что-то страшное, пугающее, опасное. От его изменившегося взгляда холод прошёлся по спине. Мгновенно опомнившись, Зарислава отстранилась сама, скользнув в сторону, быстро пошла прочь по длинному переходу.

Влетев в клеть, прислонилась спиной к двери да так и осела прямо на дощатый пол. Сжав голову между ладоней, закрыла глаза, некоторое время слушала сбившееся дыхание и бешенный стук сердца. Лицо горело, в висках стучало, а руки, напротив, похолодели. В голове мельтешили мысли, образы, обрывки слов Пребрана, Марибора. Больше его, именно волдаровский княжич заполнял все её мысли.

«Нет, оставаться здесь никак нельзя».

— Бежать.

Это показалось выходом, вселяя надежду вернуть утраченное, вернуть себя. Под покровом ночи уйти. Одна сможет добраться до Ялыни, волхва учила как, учила чувствовать и обходить опасности и зло. Этот выход показался ей самым верным, самым правильным.

— Оставаться нельзя. Никак, — повторяла Зарислава.

Чем дольше она рядом с Марибором, тем сложнее, тяжелее было на душе. Мысли о нём душили, перекрывали воздух, губили. Зарислава не могла понять, что за камень тянул её ко дну? Что было не так?

«Как же, Славунья! Зачем же такие загадки, испытания, муки?! Разве заслужила?" — Зарислава зажмурилась с силой, прогоняя гнетущие мысли.

Боги, о чём мыслит? Чего так испугалась? Куда бежит?

В клети уже темнело, напоминая о том, что скоро выходить к столу и нужно поспешить. Ещё может отговориться. Сказать, что нездоровится, и остаться. Тогда Радмила точно не допустит её одиночества. Да и Пребран наверняка явится на её порог, в этом, после короткого разговора с ним, Зарислава почему-то не сомневалась. И этот его странный взгляд. Она мотнула головой, сбрасывая наваждение, тяжело поднялась с пола и направилась к сундуку.