Зарислава, рухнув на мягкий мох, во влажную еловую шелуху, глядела сквозь решето сплетённых ветвей в серое хмурое небо. Холодные капли, что срывались с веток, падали с высоты деревьев, ударялись о лицо, шею, грудь. Где-то в отголоске сознания девица поняла, что выпила не простую воду. Это была последняя её ясная мысль. Следом небо закрыло морщинистое лицо старухи, обрамлённое воздушными седыми волосами. Чародуша улыбалась, пронизывая Зариславу мягким взглядом.

— Не бойся. Ты увидишь всё сама, — сказала она и исчезла.

Зарислава намерилась было её позвать, окликнуть, но не смогла пошевелить языком. Безмолвно наблюдала, как всё чаще падает морось с ветвей, и вскоре закрапал мелкий дождь. Зариславе стало холодно, да так, что зуб на зуб не попадал, сознание её на какой-то миг померкло, а тело будто кануло в ледяную пропасть. Зарислава падала, внезапный толчок выбил из груди дыхание, и, наверное, вскрик, который так и не прозвучал из её уст. Морщась от боли — кажется, ударилась обо что-то — травница усилием воли открыла глаза. Каково же было её удивление, когда перед ней открылись белые просторы. Она пребывала всё в том же лесу, только вместо зелени на ветвях налипли снежные шапки. Зарислава ошеломлённо озиралась, страх резко пронзил ледяными шипами сердце, свело судорогой горло. Где она? Что произошло? Как оказалась здесь? Зарислава обледенела, отказываясь думать о самом страшном. Неужели умерла?

На много вёрст вокруг — сплошной зимний лес. Зарислава стояла всё в том же своём простенком платье, но холода она не чувствовала, хотя деревья потрескивали от мороза и скрежетали. Почему не ощущает холода? Пытаясь сообразить, куда ей двигаться и что делать дальше, Зарислава в недоумении осматривалась, как вдруг потянуло запахом гари. Подняв глаза, травница увидела клубящийся над снежными кронами дым. Не успела она опомниться, как уже изо всех сил бежала по снегу, проваливаясь по колено в сугробы, к очагу. Внутри с бешеной мощью разрасталась тревога, окутывала, лишала разума. Неумолимая беда ощущалась кожей. Чужая боль разрывала на части. Вскоре Зарислава оказалась на прогалине. Увиденное глубоко ранило, едва не вывернуло наизнанку от запаха дыма и запёкшей крови.

Крада давно прогорела, оставив обугленные столбы и остатки тех, кто был так жестоко принесён в жертву. Зарислава ощутила зверскую боль, а затем полное опустошение. В голове билась только одна мысль: "За что была совершенна такая казнь?"

Заставила себя двигаться. Обойдя краду, увидела множество следов, уходящих вглубь леса, и вдруг услышала тихий плач. Нет, даже скорее вой, будто где-то рядом притаился напуганный волчонок. Зарислава медленно пошла на звук, который становился всё отчётливее. Миновав вековые стволы деревьев, она заглянула за ель и замерла. На снегу, в колючих зарослях ежевики сидел отрок. Черноволосая его голова была опущена, волосы падали на лицо, и Зарислава не смогла разглядеть его. Мальчишка зажимал дрожащими ладонями уши. В один миг в сознании вспыхнуло узнавание. Перед ней сидел Марибор, только очень юный, совсем ещё мальчишка. Сбросив оцепенение, Зарислава села рядом прямо на снег. Так же не чувствуя холода, она протянула руку, коснувшись мягких волос, не веря в то, что такое возможно, что она смогла вернуться назад и попасть в чужое прошлое. Зарислава думала об этом и всё пыталась заглянуть в глаза Марибора, утешить, успокоить, но тот не ощущал чужого присутствия, уткнулся носом в согнутые колени, и плечи его вздрагивали. Он уже не плакал, а сотрясался от холода.

Внезапно Марибор встрепенулся, и Зариславу обожгли холодные льдистые глаза. Она мгновенно отпрянула, сердце подпрыгнуло к горлу. Марибор по-прежнему не замечал её. Он пристально всматривался в чащу, а следом Зарислава услышала хруст снега. Она вскочила, неотрывно глядя в глухую белизну леса. К ним кто-то приближался. Снег посыпал с веток, и из зарослей вышла седовласая старуха. Зарислава узнала Чародушу.