Зарислава, скользнув взглядом по колдунье, перестала жевать. Вспомнила, что приключилось с ней по ту сторону Яви, но теперь, когда она была в тепле и безопасности, это казалось небылью. В горле так и застряла гарь и запах палёной плоти, которые были такими явственными, что не казались сном.

— Их сожгли… — проронила Зарислава, с усилием проглатывая пирог, есть перехотелось.

— Верно. Дамира, жена Славера, приказала отвезти их в лес и сжечь на краде, Ладанега к тому была причастна.

— Но за что? — Зарислава ощутила, как в груди всколыхнулось острое чувство несправедливости, взбунтовались эмоции.

— Дамира неистово ревновала к Ведице Князя Славера, а Ладанега не хотела делить власть с братом мужа. Она и Марибора приказала изжить. Но наёмники в тот день так и не нашли мальчишку. Марибор вернулся в Волдар, когда ему сровнялось пятнадцать зим. Дамиры и Ладанеги уже и не осталось в живых на то время. Проклятие Творимира сгубило их раньше срока.

— За что сожгли Творимира? — спросила Зарислава пытаясь в уме сплести все ниточки этого несчастья.

Глубокие глаза Чародуши потемнели.

— Потому что Творимир соединил судьбу Ведицы и Славера, а потом и покровительствовал этой женщине и её родившемуся не в браке сыну. Ведица была сильной колдуньей, потому жила с волхвом, люди её боялись.

Подумав о Мариборе, о том, что он пережил, Зарислава преисполнилась смятением и состраданием, эти чувства ударили с такой силой, что сделалось невыносимо больно. Какого же было ему видеть собственными глазами жестокую расправу, сколько же натерпелся. По спине пробрал холод. Зарислава сжалась, стиснув зубы, напряжённо вытянулась.

— Марибор должен был погибнуть вместе с матерью, но остался невредим и живёт местью. Творимир хотел вырастить в нём не только воина, но и передать знания, кои хранил в тайне. Женская ревность сгубила все намерения волхва. Он проклял не только этих женщин, но и весь род Князя Славера. Свою ненависть Творимир передал Марибору, который оказался по злому року рядом — волхв это знал. Марибор исполняет проклятие, сам себя обрекая на смерть. Ведь в нём не только кровь Ведицы, но и кровь Славера — он его потомок, а значит, тоже умрёт, если не разорвёт замкнутую цепь мести. Я пыталась это сделать путём ритуалов и обрядов, но мне не совладать с заклятиями волхва, которые он черпал у самой Мары…

Зарислава одеревенела, приросла к лавке, от подобной истории леденело всё внутри. Выходит, Марибор… Зарислава побоялась помыслить об этом, правда и в самом деле ужасала.

— Теперь ты понимаешь, к чему привела такая казнь. Долгие годы Марибор замышлял месть. Из мальчика он превратился в зверя, — сказала старуха, увидев, о чём помыслила Зарислава. — Марибор причастен к гибели Горислава и к ранению его сына Данияра. И не собирается прощать им смерть матери.

Зарислава сглотнула, пытаясь осмыслить слова Чародуши. И всё никак не могла поверить в них. Марибор так печётся за своего племянника, помогает, оберегает. Неужели всё это ложь, видимость? Зачем ему это? Лишь только для того, чтобы никто не заподозрил его?

— А Вагнара? — подняла глаза на колдунью Зарислава после недолгого раздумья.

— Вагнара помогала ему в этом. До какого-то времени… Она обольстила Князя Данияра, впрочем, как и Марибора, — скривила горько губы Чародуша. — Да, эта девушка намного сильнее, чем о себе думает, — голос колдуньи стал задумчивым. — В какой-то мере хорошо, что теперь она далеко от него…

Зарислава смотрела перед собой, вызнавать дальше о сарьярьской княженке не осмелилась, да и не было желания. Что ж, значит и Марибор был влюблён в неё… От этого соображения гадко стало на душе.