— Тогда, возможно, он не побоится выпустить мне в сердце пулю. Последние двадцать лет мерзавец только об этом и мечтает.

Не сказав больше ни слова, Эйдан вышел из комнаты.

Глава 19

Окрестности Холма ночных голосов хранили тайны задолго до того, как первый бард коснулся пальцами арфы из мореного дуба. Серые камни, торчавшие из земли, вздымались вверх, причудливо изгибаясь, и Эйдан, глядя на них издали, подумал: «Эти камни точно руки, воздетые в попытке вернуть затерявшиеся на небесах сокровища. Или же как костлявые пальцы проклятых людьми грешников, предпринявших отчаянную попытку вырваться из преисподней».

В этом месте, в глубинах ирландских холмов, таилась какая-то таинственная сила, так что не было ничего удивительного в том, что именно здесь Гилпатрик встречался со своими людьми. «Вероятно, решили, что силы, заключенные в этих холмах и в этих камнях, каким-то образом им помогут», — думал Эйдан.

Гилпатрик… Это имя всегда будоражило память Эйдана, и он невольно сжимал зубы от стыда и разочарования, постигшего его много лет назад. Они родились, чтобы ненавидеть друг друга, они с детства росли в ненависти, и оба хранили шрамы как память об одной из своих встреч.

Да, Гилпатрик был его старым противником, опасным и одновременно понятным. Во всяком случае, так он считал до сегодняшнего дня.

Эйдан пустил коня по узкой тропе, ведущей к вершине холма. Он чувствовал, что за ним наблюдают, и временами ему даже казалось, что он слышит щелчки курков и видит поблескивавшие в кустах дула пистолетов.

Эйдан прекрасно знал: Донал Гилпатрик — отнюдь не дурак, иначе давно бы уже болтался на виселице, выданный предателем. К тому же этот человек с детства мечтал о том, чтобы отомстить Кейнам. Так что он, Эйдан, конечно же, поступил крайне опрометчиво, ринувшись ночью на поиски того, кто жаждал его смерти. Однако у него не было выхода, он должен был найти Гилпатрика как можно быстрее и позаботиться о безопасности дочери.

«Но почему же они пытались похитить Кэсси? — спрашивал он себя снова и снова. — Действительно, зачем?»

Ответ мог быть только один: чтобы использовать Кассандру в качестве оружия против него, так как она — единственное оружие, которое дало бы врагам абсолютную власть над ним.

«Нет, — прошептал внутренний голос, — нет, ты ошибаешься. Не только Кассандра, теперь еще и Нора…»

Да-да, конечно, Нора… И ее враги могли использовать как оружие против Эйдана Кейна. Он вспомнил, как жена провожала его в сумерках. Он уже хотел запрыгнуть в седло, но она вдруг положила руки ему на плечи и, пристально глядя в глаза, проговорила:

— Эйдан, ты уверен, что должен ехать? Пойми, Кассандра гораздо больше нуждается в живом отце…

И все-таки он поехал. Он должен был поехать. Что ж, теперь уже недолго ждать встречи с Гилпатриком. Еще минута-другая…

Внезапно тишину ночи разорвал боевой гэльский клич, и с ветки, нависавшей над тропой, на него упало что-то тяжелое. Эйдан ожидал чего-то подобного, но все же не удержался в седле. Нападавший сбросил его на землю, а жеребец, громко заржав, шарахнулся в сторону и почти тотчас же исчез во тьме.

Эйдан попытался подняться на ноги, но навалившийся на него противник — лицо бунтовщика скрывала маска — с силой ударил его кулаком в челюсть. Голова Эйдана откинулась назад, и все поплыло у него перед глазами; ему казалось, он вот-вот лишится чувств.

Но уже несколько секунд спустя, сделав над собой усилие, Эйдан рванулся в сторону и сбросил с себя противника. Затем, опрокинув его на спину, он набросился на него со всей яростью.

Эйдан успел нанести противнику лишь несколько ударов, когда кто-то схватил его сзади за волосы и дернул с такой силой, что он вскрикнул от боли.