— Успокойся, Кейн, не горячись, — раздался приглушенный голос из-под холщовой маски. — Успокойся, иначе отправишься к праотцам.

— У меня к тебе нет претензий, — проворчал Эйдан. — Я буду иметь дело только с Гилпатриком.

Разбойник хмыкнул.

— Наш хозяин исключительно разборчив, он не с каждым захочет иметь дело. Во всяком случае, он вряд ли снизойдет до того, чтобы общаться с предателями, с такими, как ты, Кейн.

— Но Донал Гилпатрик прекрасно знает, каким образом Раткеннон перешел в руки Кейнов, — добавил второй ирландец. — И помнит, что стало с его отцом и с братьями.

Эйдан стиснул зубы. Ему тут же вспомнился один из рассказов отца о том, как его, Эйдана, дед задумал уничтожить всех лордов-католиков из рода Гилпатриков; он хотел избавиться от тех, кто имел право претендовать на владение Раткенноном. И дед убил всех, лишь маленький Донал чудом остался жив.

— Что же ты молчишь, мерзавец, — прошипел один из ирландцев и вдруг с силой пнул Эйдана сапогом в ребра.

Эйдан громко вскрикнул и застонал; в глазах у него потемнело. Стараясь не потерять сознания, он процедил сквозь зубы:

— Я знаю, что вы все мечтаете о моей смерти. И я с удовольствием предоставлю Гилпатрику шанс проявить свою храбрость в поединке со мной.

— Ты в своем уме?! О чем ты?

Эйдан судорожно сглотнул.

— Я приехал, чтобы вызвать Донала Гилпатрика на поединок.

— Похоже, он и впрямь спятил, — пробормотал один из разбойников. — Что будем с ним делать?..

— Неужели вы боитесь? — продолжал Эйдан. — Неужели боитесь за своего главаря? Что ж, ничего удивительного. Ведь всем известно, что человек, в чьих жилах есть хоть капля английской крови, с легкостью справится с любым ирландцем. Да, я понимаю ваши опасения…

— Лорд Донал, если бы захотел, нарезал бы ремней из твоей шкуры, — заявил разбойник, державший у горла Эйдана нож.

— В таком случае я предлагаю ему попытать счастье. А еще лучше пари. Ставлю на кон тысячу фунтов, что ему меня не осилить. Но, конечно, если Гилпатрик струсит… — Эйдан внезапно умолк, так как понял, что дальнейшее подстрекательство может стоить ему жизни.

Прошло несколько секунд, показавшихся Эйдану вечностью. Наконец разбойник с ножом выругался и проворчал:

— Мы отведем тебя к Гилпатрику и порадуемся, когда он выпустит из тебя кишки. Тулли, надо связать ему руки.

В следующую секунду Эйдану заломили руки за спину и перетянули запястья кожаным ремешком. Затем пленника повели вверх по склону. При этом разбойники то и дело подталкивали его в плечо, которое ужасно болело после падения с седла.

Вскоре послышался гул голосов, а еще через несколько минут Эйдана вытолкнули на освещенную факелами полянку. И тотчас же воцарилась гробовая тишина; все смотрели на пленника с удивлением и с ненавистью.

Эйдан осмотрелся и почти тотчас же увидел Гилпатрика — лицо его было обезображено широким белым шрамом. Но Эйдан прекрасно помнил, каким было это лицо, когда он впервые его увидел — в те мгновения ликующий Донал улыбался, так как ему удалось украсть яблоко в саду сквайра Данби, хотя тот держал там норовистого быка. Впрочем, бык наверняка поддел бы Донала на рога, если бы Эйдан вовремя не протянул мальчишке руку, когда он перелезал через ограду.

Потом они вместе участвовали во многих других проказах, но знали друг друга только по имени — Донал и Эйдан; мальчики даже не подозревали, что являлись заклятыми врагами. Так продолжалось до тех пор, пока отец Эйдана не увидел их вместе…

— Какого черта?! — взревел Гилпатрик.