Гилпатрик криво усмехнулся и сказал:

— Голыми руками мы, пожалуй, биться не станем. Но и шпага меня не устраивает. Лучше воспользуемся оружием фермеров, Кейн. Вот, взгляни…

Тут Гилпатрик шагнул к одному из разбойников и взял у него из рук косу, жутковатое лезвие которой напоминало огромный клык хищника. Взглянув на Эйдана, ирландец проговорил:

— Ну, что скажешь, похититель Раткеннона? Хватит ли у тебя отваги драться со мной, если рядом не будет отряда английских головорезов?

В толпе мятежников раздались язвительные смешки. И тут Гилпатрик вдруг размахнулся и с криком «Держи!» бросил смертоносное оружие. Эйдан попытался ухватить древко, однако не успел, и коса со звоном упала к его ногам.

В толпе снова засмеялись.

— Наш рыцарь даже не в состоянии взять оружие без помощи слуг, — съязвил один из разбойников. Он наклонился, поднял косу и, передавая ее Эйдану, проговорил: — Пожалуйста, сэр. Только, умоляю, обращайтесь с этим оружием осторожнее. Нам бы очень не хотелось, чтобы вы натерли мозоли на ваших нежных руках.

Эйдан выругался и выхватил у разбойника косу — она оказалась ужасно неудобная, и он с трудом сомкнул пальцы вокруг древка. Он попытался сделать взмах косой и тут же ощутил острую боль в боку, — очевидно, у него были сломаны ребра.

Что же касается Гилпатрика, то в его намерениях сомневаться не приходилось — ни один человек не выберет столь ужасное оружие, как коса, если не имеет намерения порезать противника в клочья.

Эйдан снова выругался и стиснул зубы; он прекрасно понимал, что его шансы на победу смехотворно малы. К тому же он не имел возможности драться в полную меру своей ярости и силы, ведь мертвый разбойник не смог бы ответить на его вопросы.

Словно прочитав его мысли, Гилпатрик злорадно ухмыльнулся и принялся ритмично помахивать косой. Пламя факелов поблескивало на лезвии его оружия, и блики света казались кровавыми пятнами. Пристально взглянув на Эйдана, он прокричал:

— Начинай, Кейн! Начинай, если хватит смелости!

Эйдан молча кивнул и пошире расставил ноги для устойчивости. Решив применить не острое лезвие, а толстое древко, он сделал стремительный выпад в сторону противника, но тот без труда увернулся.

— Тебе придется хорошенько попотеть, Кейн! — прокричал Гилпатрик со смехом.

Эйдан снова пошел в атаку, но ирландец отразил выпад своим оружием. От встречного удара, отозвавшегося в запястьях резкой болью, Эйдан едва не разжал пальцы, сжимавшие древко. И тут вдруг Гилпатрик ударил его в живот тупым концом косы. У Эйдана тотчас же перехватило дыхание и подогнулись колени; он отступил на несколько шагов и, покачнувшись, рухнул на землю. В глазах у него потемнело, и он почувствовал, что вот-вот провалится во тьму беспамятства.

Эйдан стиснул зубы в ожидании жгучего укуса косы, однако удара не последовало. Собравшись с силами, он поднялся на ноги и, вскинув голову, увидел Гилпатрика. Тот стоял в десятке шагов от него и презрительно усмехался.

— Похоже, Кейн, что мне не придется отвечать на твои вопросы. Если, конечно, ты не попросишь меня как следует.

Крепко сжав в руках древко косы, Эйдан снова бросился на противника. Изловчившись, он ударил Гилпатрика тупым концом в солнечное сплетение. Ирландец со стоном отступил и громко выругался. Эйдан опять взмахнул своим оружием, целясь противнику под ребра, но тот на сей раз отразил удар и с расчетливой точностью легонько полоснул Эйдана лезвием по плечу. Причем было совершенно очевидно, что при желании Гилпатрик мог бы нанести врагу гораздо более серьезное ранение, мог бы одним ударом одержать победу.

«Но почему же он этого не сделал, почему не воспользовался таким шансом?» — спрашивал себя Эйдан.