– Точно не знаю. К сожалению, мы не обладаем полной информацией, но кое-какие соображения у меня имеются. Помнишь, когда мы с тобой оказались на атомоходе, Кирилл нам с тобой намекнул, что кроме ССВ и «Ягуара» в том районе находилась подлодка американцев. Причем не просто лодка, а современный атомный подводный штатовский крейсер. Пока мы втроем находились в подводной пещере, с этой субмариной произошло что-то странное. Экипаж внезапно пропал, а сама лодка села на мель. Когда мы вернулись, командир ССВ Сидоров мне сообщил, что было принято решение оказать американцам помощь и на субмарину была отправлена аварийная партия во главе со старпомом, в состав которой был включен мой заместитель – Володя Алексеев. Он рассказал мне подробности и подтвердил, что экипаж внезапно пропал. В первом отсеке американской лодки Алексеев обнаружил странную конструкцию, отдаленно напоминающую наш МРТУ. Я видел её фотографии и не сомневаюсь, что это американский магнитный резонансный телепортатор, только сконструирован весьма необычно. Так вот: куда делась сотня человек, никто не знает, но, уверен, все это не может быть простой случайностью или совпадением. Вполне допускаю, что проблемой телепортации занимаемся не только мы, но и они. Даже не просто допускаю, а уверен в этом на 95 процентов, – поделился своими сомнениями Ухов.

– Получается, мы оказались в этой подводной пещере совсем неслучайно, – согласилась Ирина.

– Еще как неслучайно! – подтвердил возникшие предположение коллеги Ухов. – Поскольку наш батискаф оказался в глубоководной пещере, это может означать, что подводные жители имеют к нашему стремительному и незапланированному перемещению непосредственное отношение. Думаю, прав Минх, утверждавший, что если мы используем две телепортационные установки, то можем переместить предмет линейно, от одной точки к другой. Если аналогичных установок три и более, то предсказать направление, или вектор перемещения – невозможно. Во всяком случае, мы пока этого никогда не делали. Иными словами, когда были включены два магнитных резонансных телепортатора, именуемых МРТУ, где-то поблизости заработали аналогичные по функциям приборы. И еще. Помнишь, ты мне рассказывала, как в океане от акул тебя спасли подводные гуманоиды?

– Да, помню. Ты в холостом режиме на какое-то время включал свою установку, а на меня напали акулы, которых отогнали нингены.

– Вот именно, умница! – почему-то обрадовался Ухов. – Я думаю, подводные жители сами умеют телепортироваться и появились именно тогда, когда я включал свой МРТУ. Это, кстати, объясняет, почему батискаф оказался пещере – наверняка в подводном мире существуют свои приборы для телепортации. Иного объяснения случившегося я не вижу. Требуется произвести дополнительные расчеты, которые мы обязательно сделаем, снова оказавшись в лаборатории…

…Но в своей лаборатории Ухов оказался не скоро. Их с Ириной отчеты были прочитаны соответствующими специалистами и тут свою роль сыграло правило, которое вслед за мыслителем Сократом («Я знаю, что ничего не знаю!»), более развернуто сформулировал великий Эйнштейн: «Чем больше я узнаю, тем больше я понимаю, как много я не знаю». Петру и Ирине вежливо предложили пройти расширенное медицинское обследование. О нем настаивали врачи, которые никак не могли поверить в безопасное всплытие с огромной глубины без аквалангов и иного специального оборудования. Но все медицинские показатели оказались в норме и потому через две недели обследование завершилось.

По истечении всей этой утомительной процедуры Петру и Ирине было предложено подписать документ, в котором они официально предупреждались о недопустимости разглашения государственной тайны.