* * *

Когда над плавной лентой реки потянулся дым протопленых за день изб, Соколов приказал сделать привал, чтобы вымотанный длинным переходом водитель хоть немного пришел в себя. А самый молодой и энергичный Руслан пошел на обход границ большого села, наметить позиции охраны, подступы к гаражу и маршрут немецких патрулей. За час парень обошел жилые дома по кругу, выделив из тесных рядов стоящий поодаль большой ангар. Рядом с торцом строения начиналась широкая дорога с высокими металлическими эстакадами. Вот он, автомобильный цех немцев, скорее всего, бывший в мирное время тракторной мастерской. Туда привозили по удобной широкой дороге со всей округи железных помощников колхозников для восстановления. А теперь вокруг гаража сгрудились обгоревшие в боях автомобили, бронетранспортеры, шасси от танков, разбитая в боях с русскими военная техника.

Вокруг вытянутого высокого здания расхаживал с автоматом часовой, щуплый парень в длинной шинели и хромовых щегольских сапогах. Омаев ухмыльнулся и с биноклем засел за небольшой возвышенностью: «Подожду час, посмотрим, как этот часовой забегает в своей тонкой обуви на крепчающем морозце». Сам он утеплился в толстый тулуп и валенки, которые экипаж запасливо по осени выменял на постое и возил с тех пор в танке, зная суровые зимы.

Техники сновали в черном квадрате дверей туда и обратно, занося все больше ящиков и канистр в ремонтный цех. Руслан крутил настройки бинокля, силясь понять, что за запасы сгружают уже целый час. Но в языках он был не силен, лишь рассмотрел черные буквы «Trot» на желтых досках. Как только погрузка была закончена и часовой остался один, замерзший рядовой, нарушив приказ, исчез за дверью, чтобы спрятаться от пронизывающего ветра. Лишь иногда он высовывал голову, чтобы убедиться, что никто из штабных чинов не идет с проверкой.

«А мы скоро придем с проверкой, что ты там охраняешь», – снова ухмыльнулся Омаев. И с превеликой осторожностью начал путь назад к своему экипажу, ожидающему разведчика на лесном пятачке.

– Докладываю, товарищ командир, гараж на дальнем конце деревни, до жилых домов метров 200, охраняется постовым. Сегодня постовой вместо обхода внутри засел, прячется от холода. И да, почти три часа немцы в гараж ящики загружали, на топливо не похоже. Смог надпись на одном прочитать: «Трот» и точка. Вы же немецким владеете, Алексей Иванович, что это они нагрузили в ремонтный цех?

– Тротил, это сокращение от тротил! – Соколов сразу же понял, что скрывалось в ящиках. – Это взрывчатка. Но зачем? Железная дорога, мост, все инженерные сооружения далеко, в деревне нет ничего, кроме сельской мастерской. Для чего им свою базу ремонта уничтожать… Так, сейчас направляемся туда, уже стемнело, можно проникнуть внутрь. Семен Михайлович, вас на наблюдение снаружи оставим, Василий Иванович идет первым в гараж, за ним я и потом Руслан.

– Алексей Иванович, можно я вперед? – Омаев прикоснулся к кинжалу на ремне. – Без лишнего шума его ликвидирую.

– Он живым нужен, – остановил его командир. – Задача Логунова – оглушить. Когда придет в себя, я его допрошу. Мы должны узнать, для чего немцам такое количество взрывчатки.

– Сделаем, – Василий Иванович мысленно представил себе порядок действий. Надо перед тем, как заходить, намотать ремень на кулак, чтобы он смягчил и одновременно усилил удар. Резко открыть дверь и вырубить охранника. Потом найти топливо, залить в канистры и вперед на ночной бросок обратно к замаскированной «семерке». И все это в полнейшей тишине, общаясь лишь знаками, чтобы не обнаружить себя на территории врага.

Рядовой Фаулер приложил ухо к двери – тишина, только ветер завывает. В такую погоду дежурный обершутце не ходит с проверками.