Всю дорогу от города Надин непрерывно молилась. Она просила Господа, чтобы Лайл благополучно увез ее и оба они вернулись в Англию, в безопасность.

Надин не была бы дочерью своего отца, если бы старалась не замечать трудностей.

Лайл Уэстли открыл ей глаза на многие вещи: великий визирь ни о чем не должен подозревать, а британское посольство ни в коей мере не должно быть вовлечено в готовящийся побег; учитывая сведения, которые он привез из России, необходимо мобилизовать турецкую армию — вероятно, туркам придется не только сражаться в Болгарии, но и защищать Константинополь.

— Я откровенен с вами, этого я не рассказал бы никому другому, — признался он. — И делаю это потому, что хотя бы один неверный шаг с нашей стороны может пошатнуть положение, которое Англия занимает сегодня в отношении Турции.

— Я понимаю, — ответила Надин. — Мне лучше... лучше было бы умереть, чем... рассказать об этом.

— Вы ни в коем случае не умрете, — запротестовал Уэстли. — Однако начиная с этого момента вам придется напрячь весь свой ум и держать его в таком состоянии день и ночь.

Надин поняла, что ей не позволят остаться в посольстве.

Она надела чадру и бурнус, и Лайл Уэстли вывел ее через боковой вход.

— Совершенно очевидно, — сказал он, — что русские будут наблюдать за главным входом.

— Вы хотите сказать, они высматривают вас?

— Возможно. Но я думаю, они в любом случае следят за посольством — вдруг да попадется какой-нибудь посетитель, которым интересуется глава тайной службы Санкт-Петербурга.

Поэтому Уэстли проводил Надин к воротам, выходившим в переулок, по которому редко ходили даже слуги.

Она без труда добралась до магазина и вошла в ту же дверь, через которую покинула его.

Лайл не стал провожать ее. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Надин выглядела как настоящая мусульманка и потому была в безопасности. Его волновало только одно — сможет ли девушка выполнить все его инструкции.

Но вскоре он рассудил, что она восемнадцать лет жила со своим отцом, а значит, было бы несправедливо сомневаться в том, что она справится со сравнительно легким заданием.

Лайл Уэстли поспешно вернулся в посольство.

В комнате связи он попросил, чтобы на корабль, который должен встретить его в любом месте, было послано сообщение. Для встречи Уэстли выбрал самый край Дарданелл, выходивший в Эгейское море. Оттуда корабль легко мог выйти в Средиземное море. Единственное утешение, что ему будет предоставлен крейсер, а значит, русские корабли не станут чинить им препятствий: неоднократные попытки русских завладеть Средиземным морем кончались неудачей.

Отослав сообщение, Лайл Уэстли вернулся в свою комнату. Надо было хорошенько подготовиться к отъезду, и он уже знал, кто в посольстве поможет ему.

Надин уложила Рами спать и рассказала ей сказку, которую та очень любила, потому что в ней говорилось о такой же маленькой девочке.

Рами весело провела время с отцом. Чувствуя себя виноватым из-за того, что отнимает у дочери Надин, Нанк Осман привез ей еще больше подарков, чем накануне.

— Твой отец портит тебя! — сказала Надин, укладывая девочку спать.

— Рами не портиться! — ответила малышка. — Она очень умная и очень красивая. Так папа говорить.

— Ну конечно, он прав! — согласилась Надин, крепко обняла девочку и поцеловала.

За короткое время, что она занималась с Рами, девушка успела полюбить свою подопечную.

«Мне будет не хватать ее», — подумала она и огорчилась, что Рами тоже будет тосковать по своей воспитательнице.