|
То и дело медля в надежде помощи, рука его старательно выводила кривые значки, слабая краска стыда проступала сквозь блеклую кожу щек. Amor matris [80 - любовь матери (лат.)], родительный субъекта и объекта. Она вскормила его своей жидкой кровью и свернувшимся молоком, скрывала от чужих взоров его пеленки. Я был как он, те же косые плечи, та же нескладность Детство мое, сгорбясь подле меня. Ушло, и не коснуться его, пускай хоть раз, хоть слегка. Мое ушло, а его потаенно, как наши взгляды. Тайны, безмолвно застывшие в темных чертогах двух наших сердец: тайны, уставшие тиранствовать: тираны, мечтающие быть свергнутыми. Пример был решен. – Вот видишь, как просто, – сказал Стивен, вставая. – Ага, сэр, спасибо, – ответил Сарджент. Он промокнул страницу и отнес тетрадь к парте. – Бери свою клюшку и ступай к ребятам, – сказал Стивен, направляясь к дверям следом за нескладной фигуркой. – Ага, сэр. В коридоре послышалось его имя, его окликали с поля: – Сарджент! – Беги, мистер Дизи тебя зовет, – поторопил Стивен. Стоя на крыльце, он глядел, как пентюх поспешает на поле битвы, где голоса затеяли крикливую перебранку. Их разделили на команды, и мистер Дизи возвращался, шагая через метелки травы затянутыми в гетры ногами. Едва он дошел до школы, как снова заспорившие голоса позвали его назад. Он обернул к ним сердитые седые усы. – Ну что еще? – прокричал он несколько раз, не слушая. – Кокрейн и Холлидей в одной команде, сэр, – крикнул ему Стивен. – Вы не обождете минутку у меня в кабинете, – попросил мистер Дизи, – пока я тут наведу порядок. Он озабоченно зашагал по полю обратно, строго покрикивая своим старческим голосом: – В чем дело? Что там еще? Пронзительные их крики взметнулись разом со всех сторон от него; фигурки их обступили его кольцом, а слепящее солнце выбеливало мед его плохо выкрашенной головы. Прокуренный застоялый дух царил в кабинете, вместе с запахом кожи вытертых тускло-желтых кресел. Как в первый день, когда мы с ним рядились тут. Как было вначале, так и ныне. Сбоку стоял подносик с монетами Стюарта [81 - Яков II Стюарт (1633-1701), последний король католической династии Стюартов, низложенный с трона в Англии в 1688 г., сделался правителем Ирландии и начал впервые чеканить медную монету; в 1690 г. он был разбит в битве при р.Бойне и вскоре бежал во Францию.], жалкое сокровище ирландских болот: и присно. И в футляре для ложек, на выцветшем алом плюше, двенадцать апостолов [82 - Набор ложек с изображением апостолов на черенках.], проповедовавших всем языкам: и во веки веков. Торопливые шаги по каменному крыльцу, в коридоре. Раздувая редкие свои усы, мистер Дизи остановился у стола. – Сначала наши небольшие расчеты. Он вынул из сюртука перетянутый кожаной ленточкой бумажник. Раскрыв его, извлек две банкноты, одну – из склеенных половинок, и бережно положил на стол. – Два, – сказал он, вновь перетягивая и убирая бумажник. Теперь в хранилище золотых запасов. Ладонь Стивена в неловкости блуждала по раковинам, лежавшим грудой в холодной каменной ступке: волнистые рожки, и каури, и багрянки, а эта вот закручена, как тюрбан эмира, а эта – гребешок святого Иакова. Добро старого пилигрима, мертвые сокровища, пустые ракушки. Соверен, новенький и блестящий, упал на мягкий ворс скатерти. – Три, – сказал мистер Дизи, вертя в руках свою маленькую копилку. |
