– МУБОП, – выдохнул я.

Все было ясно!

– Я спустилась за газетами, смотрю – у нас что то белеет в почтовом ящике, – начала рассказывать мама. – Я думала рекламка и чуть не выкинула…

– Ты не могла бы зачитать слово в слово, что там написано? – прервал я.

– Сейчас… – ответила мама и зашелестела бумажкой. – Вот: «Вы вызываетесь в Московское управление по борьбе с организованной преступностью в качестве свидетеля по делу…» – Она прекратила чтение: – Паша, почему «с организованной преступностью»?

– О Господи! – воскликнул я. – Ты мне ответь лучше, по какому делу!

– Здесь не написано… – сказала мама после паузы. – Паша, что это все значит?

– Я тебе потом объясню, что это все значит, – едва сдерживаясь, ответил я. – Пожалуйста, скажи мне, что там еще?

Мама подчинилась:

– Здесь подпись: «Следователь по особо важным делам Старцев»… И все. Нет, еще: «При себе иметь паспорт».

Я резко выдохнул. Фамилия «Старцев» мне ни о чем не говорила.

– И еще приписан от руки номер телефона, – продолжала мама. – Я скажу, а ты, пожалуйста, позвони! Может, тебе скажут, что от тебя хотят…

– Да, да! – воскликнул я. – Обязательно позвоню!

Мама продиктовала мне номер телефона, я записал его на бумажку и опустил трубку. И схватил пылающую голову в ладони. Аппарат тут же зазвонил снова.

Я застонал, хватая трубку:

– Алло!

– Может быть, ты все таки объяснишь… – раздалось из трубки.

– Прости, мама, – сказал я. – Сейчас не могу. Я уже настраиваюсь на разговор со следователем Старцевым.

Я отлично понимал, что веду себя по свински, и все таки положил трубку на рычаг.

* * *

Сидеть в ячейке из четырех прозрачных стен – это, я вам скажу, еще то наказание! Пластиковая дверь за спиной – единственное непрозрачное место, – но она не служит защитой от любопытных взглядов сослуживцев!

Может быть, впервые в жизни я понял, что ультрасовременный дизайн нашего Здания надо послать к чертям собачьим, мне хотелось скрыться в обычной, всем нам привычной комнатенке с четырьмя стенами – с четырьмя обычными, непрозрачными стенами… сперва хорошо выспаться там, а потом – звонить, куда надо.

Ерунда какая то. Деда забрали вчера, а мне присылают повестку сегодня. Почему? Первое, что приходило в голову: неужели Дед не сдержал слова и признался, что передал мне какие то деньги? Но разве так поступить было в интересах Деда? Да и признаться можно было только на допросе. Кто у нас в день задержания устраивает допрос?

Черт побери, сказал я себе. Что то у меня не получалось рассуждать логически. Видимо, после бессонной ночи. Позвоню ка я лучше в МУБОП…

Я снял трубку и дрожащим пальцем набрал номер. В трубке долго раздавались длинные гудки, потом трубку сняли.

– Слушаю вас, – произнес мужской голос.

– Вас беспокоит… – начал я и запнулся.

– Что что? – недовольно спросил голос.

– Вас беспокоит Ярвид Павел Альгердович, – выдавил я через силу. Все таки я первый раз в жизни разговаривал со следователем, мне было трудно! – Вы прислали мне…

– Ярвид? – перебил мужчина. – Ах да!.. – Он повысил голос: – Я посылал курьера к вам с повесткой… Признаться, я не ожидал от вас такой прыти, Павел Альгердович! – Мой собеседник заговорил совсем весело. – А вы молодец, Павел Альгердович, что позвонили! Хе хе! Вот так! Напрямую! Без обиняков! Каюсь, я написал телефон на повестке в самую последнюю минуту… Вы что то хотели сказать мне?

Я был немного сбит с толку такой быстрой сменой настроения.