Доусон, вручая ему наполненный стакан, сказал:

– Черт, но ведь мы американцы. Мы же не ссоримся с Серрюрье.

– Мы это знаем, командующий Брукс знает, а Серрюрье – нет. Он убежден, что американцы снабжают мятежников пушками – слышите грохот – и что Брукс только ждет, чтобы, выбрав подходящий момент, нанести ему удар в спину.

Уайетт пригубил виски и поперхнулся. Да, Доусон тяготел к сильным напиткам. Он с трудом сделал глоток и продолжал:

– Я предполагаю, что Серрюрье сейчас сосредоточил вокруг базы приличные силы. Поэтому и машина за вами не пришла.

Все молча смотрели на Уайетта. Наконец, миссис Вормингтон сказала:

– Нет, я уверена в том, что командующий Брукс не оставит нас здесь, даже если ему придется поднимать для этого морскую пехоту.

– У командующего Брукса сейчас столько забот, что ему не до горстки американцев, оказавшихся в затруднительном положении, – сказал Уайетт холодно. – Он думает прежде всего о безопасности базы.

Доусон обеспокоенно спросил:

– А что, собственно, заставляет считать, что база в опасности?

– Идет беда, – сказал Уайетт, – я имею в виду не войну, а...

– Есть тут кто‑нибудь? – раздался голос из фойе, и Джули сказала:

– Это Костон.

Костон вошел в бар. Он слегка прихрамывал, пиджак его был разорван, а правая щека была в крови.

– Чертовски глупо получилось, – сказал он. – У меня кончилась кассета, пришлось вернуться. – Он осмотрел собравшихся в баре. – Я думал, вы все уже на базе.

– С базой нет связи, – сказал Уайетт и объяснил ему, что произошло.

– Да, вы упустили свой шанс, – сказал Костон мрачно. – Правительство отрезало базу от мира. Там сейчас установлен кордон. – Он посмотрел на Доусона с ироническим блеском в глазах. – Мистер Доусон, вам все это должно понравиться. Какой материал для книги, а?

Доусон сказал:

– Да, конечно, может выйти неплохая книга. – Но в голосе его не было никакого воодушевления.

– Я бы сейчас как следует выпил, – сказал Костон. Он повернулся к Уайетту.

– Это ваша машина там, на улице? Полицейский разглядывал ее, когда я входил.

– Ничего с ней не сделается. А чем вы занимались?

– Работал, – ответил Костон небрежно. – Тут, по‑моему, ад разверзся. Ага, спасибо, – он принял от Папегайкоса стакан виски. Опустошив его наполовину в один присест, он продолжал, обращаясь к Уайетту: – Вы хорошо знаете этот остров? Предположим, вы были бы мятежником в горах и ожидали бы большую партию оружия на корабле – на большом корабле. Какое бы вы выбрали место, чтобы легко и незаметно разгрузить его и затем без проблем отправить в горы?

Уайетт задумался.

– Где‑нибудь на северном побережье, это несомненно. Там местность довольно дикая. Я бы выбрал Кампо‑де‑лас‑Перлас, где‑нибудь в этом районе.

– Дайте этому человеку в награду кокос, – сказал Костон. – Именно там в прошлом месяце был разгружен по крайней мере один корабль. Разведка Серрюрье проворонила его. И знаете что? Фавель‑то жив. – Он похлопал себя по карманам. – Есть у кого‑нибудь сигареты?

Джули протянула ему пачку.

– Откуда у вас кровь на лице?

Костон приложил ладонь к щеке, затем с удивлением посмотрел на кончики пальцев.

– Я пытался проникнуть к Серрюрье. Охрана обошлась со мной довольно сурово, один из них не снял с пальца кольцо. А может, это был кастет.

– Я видел Серрюрье, – сказал Уайетт невозмутимо.