Полицейский осклабился.

– А может, вы американский шпион?

– Чепуха!

– Вашего друга, американца, мы тоже обыщем.

Черные лапы схватили Доусона, и он начал сопротивляться.

– Уберите свои грязные руки! – завопил он.

Полицейский не понял слов, но тон Доусона не оставлял никаких сомнений. Тотчас у него в руке оказался револьвер, и Доусон увидел прямо перед собой дуло.

– Дурак! – бросил Уайетт. – Не трепыхайтесь. Пусть они обыщут вас. Обыщут и отпустят.

Но он тут же понял, что зря это сказал. Полицейский издал возглас триумфа и вытащил из‑под пиджака Доусона автоматический пистолет.

– А! Вооруженные американцы гуляют по улицам в такое время, – сказал старший. – Пойдемте‑ка с нами.

– Послушайте, – начал было Уайетт, но замолк, почувствовав, как ему в шею уперлось дуло револьвера. Он закусил губу. Полицейский махнул рукой, приказывая им двигаться.

– Вы идиот! – прошипел Уайетт Доусону. – Какого черта вам понадобился пистолет? Теперь мы очутимся в одной из тюрем Серрюрье.

II

Костон осторожно вышел из глубокой тени и посмотрел в ту сторону, куда быстро уходила небольшая группа людей. Затем он повернулся и поспешил через фойе в бар. Как раз в этот момент миссис Вормингтон и Джули принесли новую порцию бутербродов. Папегайкос занимался тем, что доставал из бара бутылки с содовой и ставил их на стойку.

– Уайетта и Доусона загребли полицейские, – сообщил Костон. – У Доусона был пистолет, и полицейским это не понравилось. – Он бросил многозначительный взгляд на грека, тот потупил глаза.

Джули со стуком опустила на стол кофейник.

– Куда же их повели?

– Не знаю. Наверное, в местную кутузку. Эвменидес, вы знаете, где это?

– Площадь Черной Свободы, – сказал грек и покачал головой, – оттуда их не удастся вытащить.

– Посмотрим, – сказал Костон. – Мы должны приложить все усилия для этого. У Уайетта остался ротор распределителя. Без него от машины нет проку.

Миссис Вормингтон проговорила скрипучим голосом:

– Есть же другие машины.

– Это идея, – сказал Костон. – Эвменидес, у вас есть машина?

– Была. Но военные ее взяли.

– Дело не в машине, – сказала Джули. – Дело в том, как нам вызволить Дейва и Доусона из рук полиции.

– Мы этим займемся, конечно, но машина нам нужна сейчас. – Костон потер рукой щеку. – До доков отсюда слишком далеко. Пешком не доберешься.

Эвменидес пожал плечами.

– Нам нужна машина, а не скуна.

– Что? – с удивлением спросил Костон. – А, вы хотите сказать шхуна! Нет, нам нужен британский консул. Он живет там. Может быть, если мы задействуем официальную власть да еще подключим прессу, нам удастся освободить Уайетта и Доусона. – Он с сожалением посмотрел на бутерброды. – Чем скорее я попаду туда, тем лучше.

– У вас все же есть время, чтобы проглотить чашечку кофе, – сказала Джули. – И захватите с собой бутерброды.

– Спасибо, – сказал Костон, принимая из ее рук чашку. – Здесь есть какая‑нибудь кладовая?

– Нет, кладовой нет, – сказал грек.

– Жаль. – Костон оглядел помещение бара. – Вам лучше уйти отсюда. В теперешней ситуации могут начаться всякие безобразия, и любители легкой наживы несомненно зайдут сюда хотя бы за выпивкой. Я думаю, сюда в первую очередь. Вам надо подняться наверх.