– Много людей. Солдаты. Армия.

– Правительственная армия? Солдаты Серрюрье?

– Да, – он провел рукой в воздухе. – Кругом.

Миссис Вормингтон негромко захныкала. Джули сказала:

– Наверное, Серрюрье потерпел поражение. Его выбили из Сен‑Пьера. Что же нам делать?

Эвменидес потерянно молчал. Он совершенно не знал, что делать. Если они попытаются уйти отсюда куда‑нибудь сейчас, их наверняка схватят. Если дождаться утра, их схватят утром. Джули спросила:

– Солдаты близко от нас?

– Может быть, двести футов. Вы говорите громко, они слышат.

– Как хорошо, что нашли эту выемку. Забирайтесь в свою дыру, Эвменидес. Накройте себя листьями. Подождем Росторна.

– Я боюсь, – заскулила миссис Вормингтон в темноте.

– А вы думаете, я не боюсь? – прошептала Джули. – Не шумите.

– Но они же убьют нас, – проговорила миссис Вормингтон еще громче. – Они изнасилуют нас, убьют.

– Ради Бога, тише, – яростно зашипела на нее Джули. – Они же услышат вас.

Миссис Вормингтон издала низкий стон и погрузилась в молчание. Джули лежала в окопе, думая о том, куда же делся Росторн, когда он вернется и что они должны предпринять.

А Росторн попал в трудное положение. Пересекши дорогу внутри плантации, он теперь никак не мог вернуться обратно. По дороге постоянно двигались грузовики с зажженными фарами, и даже подходить к ней было опасно. К тому же сначала он вообще ее потерял. Обнаружив себя посреди армии Серрюрье, он стал ходить кругами, запутался в рядах бананов, в ужасе натыкаясь то на одну группу солдат, то на другую и с колотящимся сердцем отбегая от них.

К тому времени, когда он немного пришел в себя, он оказался так далеко от дороги, что для возвращения к ней ему понадобилось полтора часа. У него не было иллюзий относительно того, что будет с ним, если его обнаружат солдаты. Пропаганда Серрюрье работала хорошо, и мозги этих людей были одурманены, представление об окружающем мире искажено. Для них все белые были американцами, а американцы были злыми духами в той мифологии, которой их накачал Серрюрье и его сподручные. И Росторн прекрасно знал, что его просто пристрелят на месте.

Поэтому, пробираясь между бананами, он был предельно осторожен. Однажды ему пришлось замереть почти на полчаса, прячась за стволом банана, по другую сторону которого сидела группа лениво переговаривающихся между собой солдат. Он молил Бога, чтобы никому из них не пришла в голову мысль встать и двинуться в его сторону.

Обрывки разговоров, невольным свидетелем которых он стал, сказали ему многое. Войска Серрюрье устали и были деморализованы. Солдаты жаловались на никчемность офицеров и испытывали ужас перед артиллерией Фавеля. Назойливой темой была: где же наши пушки? Никто не мог ответить на этот вопрос. В то же время говорили о том, что армия перегруппируется под командованием генерала Рокамбо и наутро готовится атака на Сен‑Пьер. Хотя большое количество вооружения было потеряно и захвачено Фавелем, отступающие части Рокамбо сумели захватить арсенал и пополнить запасы боеприпасов. Когда люди говорили о Рокамбо, в их голосах звучали воодушевление и новая надежда.

Наконец, Росторн вышел к дороге и стал ждать, когда можно будет перейти ее, но удобного случая все никак не предоставлялось. Тогда он пошел вдоль дороги и добрался доее поворота. Здесь шансов перебежать дорогу, не попав под свет фар, было больше. Он подождал, пока пройдет один из грузовиков, тут же бросился вперед и уже на другой стороне упал на землю. Свет фар следующего грузовика скользнул выше его сжавшейся фигуры, приткнувшейся к стволу банана.

Когда он определил направление на выемку и двинулся в ее сторону, небо на востоке начало розоветь. Он шел, пошатываясь и спотыкаясь, и думал о том, что такого рода испытания были бы под стать более молодым людям, таким как Уайетт и Костон, но для него, пожилого человека, они смертельно опасны.