Сержант подошел к Доусону и взглянул на его руки.

– Кто это сделал?

– Полиция Серрюрье, – сказал Уайетт, не поднимая головы.

Сержант хмыкнул.

– Значит, вы не сторонники Серрюрье? Это хорошо.

– Мне необходимо встретиться с Фавелем, – сказал Уайетт, – у меня для него очень важное сообщение.

– Какое это важное сообщение, белый человек?

– Это только для ушей Фавеля. Если он сочтет нужным, он вам сообщит.

Сержант подумал и сказал:

– Ты, кажется, говоришь серьезно, белый человек. Но твое сообщение должно быть хорошим. А не то Фавель вырвет твою печенку. – Он сделал паузу и, мрачно улыбнувшись, добавил: – И мою заодно.

Он повернулся и произнес несколько быстрых команд. Уайетт глубоко вздохнул.

– Слава Богу, – пробормотал он. – Кажется, мы движемся куда‑то.

Глава 6

I

Самой высокой точкой мыса Саррат был холм, поднимавшийся на сорок пять футов над уровнем моря. На его вершине стояла четырехфутовая решетчатая радиомачта, на которой были укреплены радарные антенны. От них шли сигналы, которые принимались в небольшом строении у основания мачты. Там эти сигналы, усиленные специальными устройствами в миллионы раз, подавались на экран, который освещал ядовито‑зеленым светом лицо старшины третьего класса Джозефа У. Хармона.

Старшину Хармона одолевала усталость и скука. Весь день его туркали офицеры и гоняли по разным поручениям, а ночью его послали исполнять его обычное дело – дежурить у экрана радара, так что спать ему в эти сутки почти не пришлось. Поначалу он был взволнован звуками орудийных залпов, доносившихся через залив Сантего со стороны Сен‑Пьера, и еще больше, когда клубы дыма поднялись над городом и ему сообщили, что части армии Серрюрье окружают базу и каждую минуту она может подвергнуться нападению.

Но человек не может находиться в возбужденном состоянии долгое время, и сейчас, в пять часов утра, перед самым восходом солнца, он размяк, и его страшно клонило ко сну. Глаза у него были воспалены, они сами собой стали закрываться, ему казалось, что под веки набился песок.

Он с трудом заставил себя открыть их и, мигая, посмотрел на экран, по которому кругами неутомимо ходил луч света.

Вдруг что‑то привлекло его внимание. В одной точке экрана в луче появился крохотный зеленый всплеск и тут же исчез. Пришлось ждать возвращения луча в эту точку, и всплеск повторился – еле заметная вспышка, продолжавшаяся долю секунды. Он зафиксировал направление – 174 градуса.

«Ничего опасного», – подумал он. Направление было на юг, а вспышка была далеко, на самом краю экрана. Реальная опасность, если она возникнет, придет со стороны суши в лице смехотворных военно‑воздушных сил Серрюрье. Раньше его авиация была довольно активна, но в последнее время она о себе даже не напоминала. Этот факт послужил темой недолгих разговоров среди офицеров, но для Хармона он ничего не значил.

Он продолжал смотреть на экран и вновь зафиксировал отклонение от норм к югу. По своему богатому опыту радарного оператора он знал, что оно означало, – там, на юге, за линией горизонта, была плохая погода, и прямой луч радара реагировал на нее. Он немного поколебался, потом все же снял телефонную трубку. В его задачу по инструкции входило сообщать дежурному по секции радарного наблюдения о любом, повторяю, любом отклонении от нормы.

– Дайте мне лейтенанта Мура, – сказал он, чувствуя легкое злорадство от того, что имеет возможность вытащить лейтенанта из какого‑нибудь укромного местечка, где он сладко спал.

Когда капитан третьего ранга Шеллинг пришел в свой кабинет в восемь часов утра, на его столе уже лежало готовое, аккуратно отпечатанное на пишущей машинке донесение.