— Толли пытался найти других людей, выживших в Индии, которые могли бы подтвердить его слова, но ему это пока не удалось. И тогда мы решили, что он должен написать мемуары, чтобы защитить свою репутацию и честное имя. Но это тайна. Мы никому не должны об этом рассказывать.

— Понимаю, — одобрительно произнес Майкл. — Поэтому ты ездила сюда каждый день? Помочь Толли? Это немного отличается от твоего руководства по благопристойному поведению, верно? — Он замолчал. — Только… Есть ведь еще что-то, о чем я должен знать?

Нет, Майкл не мог ни о чем догадаться.

— Не сейчас. Стивен прервал их:

— Пора обедать. Амелия и бабушка Агнес ждут нас.

— Я думала, они поехали за новым котенком.

— Святые небеса, — пробормотал Майкл.

— Так идемте посмотрим, — предложил лорд Гарднер, направляясь к лестнице.

Тереза вздохнула. Она предпочла бы остаться в восточной гостиной и дочитать записи Толли.

Прижав рукопись к груди, Тереза спустилась на террасу, выходящую в сад, где уже сидели Вайолет и две другие леди. Слуги расставляли на столе вазы с фруктами и тарелки с тонко нарезанной ветчиной.

Все это выглядело так… мирно. Весной, почти сразу после бракосочетания Амелии и Стивена, они устраивали такие ленчи хотя бы раз в неделю. Все разговаривали, шутили, смеялись и совершенно ни о чем не беспокоились. По крайней мере, проблемы никто не обсуждал.

Как же с тех пор все изменилось! Впервые за долгие годы Тереза чувствовала себя… свободной, готовой смело идти по жизни вперед. Она больше не будет милой и вежливой лишь потому, что боится нарушить правила, и не станет говорить молодым людям, что пока не готова выйти замуж, потому что она уже обручена. Жаль, что за столом нет eе избранника.

— Что это у тебя? — спросила наконец Амелия, указав на листки бумаги под локтем Терезы.

— Рукопись Толли, — деланно беззаботно ответила девушка. — Будь любезна, передай масло.

— Стало быть, этим он занимался в гостиной? — вступила в разговор Вайолет, искоса посмотрев на нее. — Писал?

— А ты что думала, он делал? — с улыбкой спросил ее брат. — Рисовал портреты?

— Понятия не имею. В последнее время мне никто ничего не говорит. Я слышу лишь отзывы других людей о Толли. Вчера я едва не дала пощечину Саре Сондерс, что она пересказывала слова своего дяди. А тот сказал, что едва только Толли встанет на ноги, никто больше не захочет иметь с ним дела.

— Ваш брат очень смелый человек, — тихо заметила Тереза. — И надеюсь, скоро все поймут это.

— Я тоже в это верю, — решительно произнесла Вайолет. — Потому что не знаю, как долго еще смогу сдерживаться. — Она указала на рукопись: — Могу я почитать, когда вы закончите?

— Нет, — в один голос воскликнули Тереза и Стивен, Смутившись, девушка сжала пальцы Вайолет.

— Видите ли, дело в том, что она еще не окончена. То, о чем в ней рассказывается… ужасно. Думаю, Толли сначала захочет поговорить с вами об этом.

Вайолет вздохнула. — А кстати, где он?

— У него дела. Но он скоро вернется.

Однако к трем часам дня Толли еще не было дома. Тереза дважды прочитала его рукопись, написала полстраницы собственных замечаний и отредактировала текст. Она была рада, что предложила Толли написать передовицу для газеты. Он был прав, когда говорил, что его сенсационная история обесценится, если будет вставлена в середину долгого повествования.

Потянувшись, Тереза встала с кресла и подошла к окну.