Одинокая и униженная, Сара вернулась в Гудвуд из Каслтауна в Ирландии, зная, что, если она сама старательно избегает читать газеты, ее слуги наверняка подробно изучают их и, несомненно, пока она обедает, перешептываются о своей хозяйке.

В конце концов ощущение пересмешек за спиной стало невыносимым, и в апреле Сара с Луизой уехали в Стоук погостить у леди Элбермарл, сестры ее отца, будучи уверенными в теплом приеме престарелой дамы. Саре было тридцать два года, а ее тете — семьдесят три, однако их добросердечные отношения были замечены всей семьей. С великим вздохом облегчения сбежав подальше от возобновляющихся сплетен, Сара и Луиза окунулись в вихрь светской жизни в доме леди Элбермарл.

Гостьи уже давно знали, что старая леди Энни не придумала ничего лучшего, как пригласить соседей отобедать, и в этот мягкий апрельский вечер, когда весенние ягнята еще паслись на полях позади парка, а небо приобрело оттенок ирисов, шестеро гостей прибыли, дабы присоединиться к обществу. Здесь были сквайр Томас, местный помещик, и его жена, сэр Хью и леди Милтон, небогатый дворянин и его супруга. Но гораздо более интересным гостем, на взгляд Сары, был полковник Джордж Напье, представленный ей как друг лорда Джорджа Леннокса, брата Сары.

Рост стройного военного превышал шесть футов, он выглядел весьма привлекательным в своем красном мундире и белом парике, под которым Сара разглядела вьющиеся каштановые волосы. Немедленно заинтересовавшись этим человеком, она пожелала расспросить Джорджа Напье об американских колониях — предмете, близком Саре, но, к несчастью, присутствие жены полковника, Элизабет, тихого как мышка существа лет двадцати от роду, очень робкого и тонкого, помешало вовлечь его в увлекательную беседу. Однако за обедом они оказались соседями, и Сара повернулась к полковнику.

— Если мне будет позволено такое замечание, сэр, — заметила она, — для полковника вы слишком молодо выглядите.

Его улыбка была немного грустной.

— Признаюсь, миледи, наша армия терпит множество потерь. Действительно, в свои двадцать пять лет я еще зелен для такого звания.

«Какой милый мальчик!» — подумала Сара, воздержавшись от такого замечания вслух.

— Скажите мне, что вы думаете о колонистах? — продолжала она.

— Я всецело сочувствую им. В их поступках нет ни предательства, ни мятежа. Они оправданы здравым смыслом.

— Да, но при этом погибают люди, — вставила миссис Напье.

— Несомненно, они и будут погибать, — сухо ответил ее муж.

— Ненавижу войну, — заявила Сара. — А гражданскую войну — еще сильнее. Меня передергивает от отвращения, как только я вспомню, что бои идут на том самом месте, где недавно жила моя подруга леди Сьюзен О’Брайен. А теперь туда уехал мой племянник Гарри Фокс. И тем не менее я по-настоящему сочувствую бедным американцам.

Она слишком разговорилась для обеденной беседы и поняла это.

— Почему же? — поинтересовался сквайр Томас.

— Потому, что у них есть все права быть независимыми от нас, если они того пожелают.

— Самое ужасное, — вставил полковник, — что я полностью согласен с их требованиями, и тем не менее могу получить приказы сражаться с ними.

— Это кошмар, — вздохнула Элизабет Напье. Она откашлялась, очевидно, желая сменить тему. — Я слышала, что у вас есть дочь, Луиза, леди Сара. Сколько же ей лет?

— В этом году исполнится восемь.

— У меня тоже есть Луиза, но ей всего два года. Значит, красавец-полковник, каким бы юным он ни казался, был уже семейным человеком. Внезапно почувствовав всю тяжесть своих средних лет, Сара взглянула на Элизабет и произнесла:

— Тогда нам остается только молиться, чтобы вашего мужа не призвали воевать.