В сущности, им пришлось встречаться дважды, ибо при первой встрече Сара разразилась таким потоком слез, что у ее бывшего мужа не оставалось другого выбора, кроме как уйти. Но когда он появился на следующий день, Сара уже успокоилась, и они поприветствовали друг друга легкими поцелуями. Сара пришла к убеждению, что Чарльз хорошо выглядит и находится в отличном расположении духа, он выразил мнение о том, что ее красота расцвела благодаря зрелости, а печаль придала ей внутреннее очарование.

— На этот раз слез не будет? — с любопытством спросил Чарльз.

— Я попробую, но не обещаю, — ответила она дрогнувшим голосом.

— Не надо, Сара, я не держу на вас зла.

— Как вы можете говорить об этом после всего того, что совершила я?

— Что прошло, то прошло. Сейчас я хочу только одного — чтобы мы вновь стали друзьями и вы бы позволили мне свободно навещать вас.

Он был таким серьезным, любезным и великодушным, что слезы вновь начали душить Сару.

— Ну, не надо плакать, — примирительно произнес Банбери. — Иначе мне придется уйти. Если сам мой вид служит вам упреком, я лучше не буду зря расстраивать вас.

— Нет, нет, я прошу вас остаться. Больше всего мне хочется видеть вас в кругу своих друзей. Вы слишком-добры ко мне.

— Будете ли вы испытывать облегчение, если я попрошу вас об одной милости? — вдруг спросил Чарльз, выпрямляя свой элегантный стан в кресле. — Ибо вы можете кое-что сделать для меня…

— Что же? — спросила Сара, сидя рядом с ним и чувствуя теплоту и уют от его присутствия;

— Я бы хотел встречаться с Луизой, относиться к ней так, как будто она действительно моя дочь. Я долгие годы любил ее — в сущности, с самого момента ее рождения, и мне жаль, что я не вижу, как она растет.

— О, какой вы милый! — воскликнула Сара, наконец-то вкладывая в слова все свои чувства.

— Я убежден, что каждый ребенок должен иметь мать и отца, если только это возможно.

— Согласна с вами, — Сара нахмурилась. — Чарльз, я очень беспокоюсь о бедных детях Сте.

— Что с ними стало?

— Вы знаете, что Мэри, его вдова, умерла в прошлом году от чахотки — ей было всего двадцать лет!

— Да.

— После этого детей разлучили. Кэролайн отослали к леди Уорвик, и это большое разочарование для всех нас, поскольку мы надеялись, что девочка останется среди родственников с отцовской стороны. А Генри, пухленький мальчуган, точная копия Сте, уехал к лорду Оссори.

— Какая трагедия!

— Разумеется, но так было указано в завещании Мэри, поэтому никто не осмелился протестовать.

— А что стало с Холленд-Хаусом?

— Он еще принадлежит лорду Розбери, и, по-видимому, это продлится, пока не подрастет Генри.

— Как все меняется, — задумчиво произнес Чарльз.

— Да, ничего этого нельзя было и предположить… Он поднялся.

— Вы навестите меня завтра вместе с Луизой?

Сара тоже встала.

— Буду рада навестить вас. Луиза некрасива, Чарльз, — у нее неровные зубы, она слишком худощава, но весьма забавна.

Банбери смутился.

— Она когда-нибудь видела своего отца?

— Никогда. Он не проявлял к ней ни малейшего интереса.

— Тогда я с радостью займу его место.

Обняв и поцеловав на прощание Сару самым дружеским образом, ее бывший супруг удалился.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Он выплыл из собственного тела и теперь висел где-то под самым потолком, глядя сверху на всю суету вокруг вороха старой одежды.