— Кажется, я люблю тебя, — сказала она Финнану, еле шевеля опухшими губами и совершенно позабыв про свою тактику осторожности.

— А я знаю, что люблю, — ответил он. — Я чертовски уверен в этом.

— А Джинни О’Рурк?

— Алексей Орлов?

— Что за чепуха! — воскликнула Сидония и прижалась к нему так крепко, как позволило ей ноющее тело.

Наконец-то, после стольких лет подавленности и отчаяния, слово «удовлетворенность» вновь появилось в лексиконе изгнанницы общества леди Сары Леннокс. Оглядываясь назад, она полагала, что этот процесс начался еще в Стоук, во время визита к леди Элбермарл. Встреча с супругами Напье, которые относились к ней со всем участием, несмотря на то, что бракоразводный процесс был в то время в самом разгаре, осчастливила Сару. Затем герцог Ричмондский принял решение о том, что его сестра, как одинокая дама, должна переселиться в свой собственный дом, и Сара была готова расцеловать его за это. Сообщив о своем решении, герцог попросил Сару обдумать, какой дом ей бы хотелось иметь, и предложил построить его на землях Гудвуд-Парка.

«Мой дом состоит из узкой лестницы, — с восторгом писала Сара Сьюзен, — с комнатой экономки с одной стороны, кладовой — с другой, коридором, ведущим к комнате прислуги и передней. Моя гостиная невелика — двадцать восемь на восемнадцать, а столовая — восемнадцать квадратных футов. На верхнем этаже находятся две спальни и маленькая гардеробная с двумя комнатками для наших горничных. Как видишь, более уютное и маленькое обиталище трудно себе вообразить».

Расположение дома тоже было прелестным. Находящийся в миле от большого дома, он был построен в долине и окружен холмами, поросшими лесом, имел длинную и удобную подъездную аллею. Большего трудно было пожелать, и единственное, что раздражало Сару, — постоянные задержки в строительстве. Еще одним поводом для ее беспокойства, впрочем, который волновал почти все население страны, был американский конфликт.

Твердая позиция Сары, которая стояла за колонистов, не изменилась, хотя она предполагала, что жители Бостона — отвратительный народ, вспыльчивый, безрассудный, лицемерный и лживый, о чем и написала Сьюзен в следующем письме. Но она и намеком не обмолвилась подруге, как сердита она на короля за его взгляды на ненавистную войну. Сара думала, что, будь она королевой, она бы уговорила Георга прекратить эти кровопролитные распри, мысли о которых постоянно терзали ее. Будь она супругой короля, всю историю мира пришлось бы переписать заново — Сара Леннокс была в этом полностью уверена.

В январе 1779 года пришло письмо от Элизабет Напье, в котором Саре сообщали, что Донни переведен из двадцать пятого полка в восьмидесятый и отправлен в Америку. Его жена и их дочь Луиза должны были последовать за ним, самое ужасное, что Элизабет была снова беременна. Сара немедленно написала ответ, выражая надежду на то, что путешествие будет безопасным, и отправила письмо, продолжая мучиться тягостными мыслями. Поскольку уже очень много ее друзей и родственников было по ту сторону Атлантики, каждый день приносил Саре новые тревоги. Пытаясь отвлечься от мыслей о войне размышлениями о до сих пор недостроенном доме, Сара выехала в Лондон в обществе Луизы.

Именно здесь, во время посещения городского дома Леди Элбермарл, произошло событие, которое позволило Саре сделать очередной шаг к восстановлению своего счастья. Сэр Чарльз Банбери прислал письмо в голубом конверте, в котором просил позволения увидеть ее. Прежнее сочувствие к бывшему мужу еще не угасло в душе Сары, и она письменно сообщила ему о своем согласии.

В сущности, им пришлось встречаться дважды, ибо при первой встрече Сара разразилась таким потоком слез, что у ее бывшего мужа не оставалось другого выбора, кроме как уйти.