Сидония отложила книгу. Двести лет назад Сара Леннокс сделала то же открытие, которое Сидонии удалось сделать только после возвращения Финнана. Несомненно, чувство полного удобства в чьем-либо обществе было совершенно необходимо, чтобы испытывать к этому обществу любовь.

Действительно, той долгой одинокой зимой у океана затворничество опостылело ей больше, чем когда-либо еще. Вместе с Луизой и малышкой Мэри Грей, одной из множества незаконнорожденных детей герцога Ричмондского, Сара уходила на прогулку по бесконечному берегу вдоль беспокойно бьющегося холодного моря. Глядя на отдаленную линию горизонта, Сара представляла, что смотрит на свою оставшуюся жизнь, простирающуюся подобно ледяной однообразной пустыне, и, если бы не общество очаровательной дочери, которая с возрастом становилась если не привлекательнее, то умнее и сообразительнее, Сара могла бы броситься очертя голову в воду и позволить ей утащить себя в молчаливые глубины.

От Донни Напье, который делал все возможное, чтобы восстановить свою карьеру в Ирландии, Сара получила одно-единственное письмо, на Рождество, которое переслали из дома Сары. Она написала ответ, дала свой адрес в Хоув, но Донни не написал ей, и Сара предположила, что Донни познакомился с одинокой ирландской вдовушкой и прельстился ею. Тем не менее Сара удивлялась, почему мысль об этом повергает ее в такое уныние.

Единственным развлечением на протяжении этих долгих холодных месяцев было наблюдение за тем, как Луиза превращается в обаятельную девочку-подростка. Несмотря на то, что ей едва исполнилось двенадцать лет, дочь Сары вела себя «по-взрослому», считалась вполне подросшей и получала множество приглашений. В настоящее время она пребывала в Лондоне, у сэра Чарльза Банбери, которого привыкла называть «папой». Любовь ребенка растопила последние остатки льда в его отношении к бывшей жене, и Сара с великим облегчением наблюдала за тем, как Чарльз и миссис Соум, его замужняя сестра, вывозят Луизу в свет, как будто она приходится им настоящей дочерью и племянницей. Все опасения Сары о том, что невинное дитя может стать жертвой того же остракизма, которому подверглась его мать, исчезли без следа. Однако временные отлучки Луизы делали ее жизнь еще более одинокой, и Сара не могла дождаться дня, когда врачи наконец объявят, что ее маленькая незаконнорожденная племянница наконец-то поправилась, и ей, Саре, можно будет уехать в свой милый дом.

В апреле опять потянулась череда ярких, как нарциссы, дней, вечером море приобретало нежный оттенок степных колокольчиков. Гуляя по берегу с туфлями в руках, Сара и Мэри искали ракушки или останавливались, чтобы изучить обкатанные водой камешки — их маленький мир состоял из незначительных, но любопытных мелочей. Сара и не подозревала, что судьба уже готова повернуть колесо фортуны и приблизить момент ее полного счастья.

Перестав разглядывать крошечного краба, Мэри произнесла:

— Там какой-то человек машет нам рукой, тетя. Посмотри.

Сара подняла голову и решила, что видит чудесный сон, ибо Донни Напье, одетый в капитанский мундир, спешил к ним, весело выкрикивая приветствия. Жизнь хлынула в ее жилы, подобно пламени, и Сара бросилась навстречу ему. Должно быть, Донни был в том же самом безумно веселом настроении, что и Сара, ибо, когда они сблизились, он обхватил ее за талию и поднял в воздух.

— Боже мой! — проговорила она, смеясь и задыхаясь. — Я так рада вас видеть!

— Можете мне поверить, я тоже рад.

— Это счастливый случай, капитан, или вы приехали разыскать меня?

— Я получил отпуск, прибыл к вам домой, но тут же узнал, что вы еще не вернулись из Хоув. Владелица вашей квартиры сказала, что вы пошли прогуляться вдоль берега.

— Как чудесно вас видеть! — повторяла она, сжимая его руки. — Здесь очень скучно, особенно если все общество — две маленькие подопечные.