Сара смущенно взглянула на него. — Донни, я на семь лет старше тебя. Когда тебе исполнится пятьдесят, мне будет уже почти шестьдесят.

— Ты выглядишь моложе меня, и всегда будешь такой — в этом я твердо уверен.

— Но ни у кого из нас нет ни гроша, мы бедны, как церковные мыши.

— Я уже познал, что такое бедность. Во второй раз испытать это будет легче.

— Но ты меня плохо знаешь. За нами всего десяток встреч…

— Немного больше — я считал каждое свидание. Во время них я успел достаточно хорошо узнать тебя, чтобы иметь представление о твоем характере. Ты — честная, открытая, любящая и добрая женщина. Чего еще я могу пожелать?

— А что ты скажешь о моем постыдном прошлом?

— Что оно значит по сравнению с нашим божественным будущим!

— Послушай меня, — твердо произнесла Сара, — ты совершаешь жизненно важный шаг. Подумай хорошенько.

— Я задам тебе один вопрос, — Донни приподнялся на локте, чтобы лучше видеть ее лицо. — Вы любите меня, леди Сара?

— Всем сердцем, дорогой.

— Если так, я ничуть не сомневаюсь, что мы будем счастливы, несмотря на бедность, возраст и все другие препятствия, которые ты пытаешься поставить на нашем пути.

— Но…

— Никаких «но». Я обожаю тебя, глупышка. Я никогда не пожалею о том, что женился на тебе — этого я хочу больше всего в жизни. Знаешь, эта мысль пришла ко мне уже давно — ты снилась мне много лет подряд. А что касается твоего прошлого, пусть оно катится к черту. Ну, теперь ты выйдешь за меня замуж?

— Да! — ответила она, прижимаясь к нему и ощущая блаженную теплоту его тела. — Да, да, да — тысячу раз да! Мой брат будет против, Сьюзен тоже, но мне все равно!

— Это речи маленькой проказницы, которая теперь превратилась в самую совершенную женщину, чья ножка когда-либо касалась земли.

— Донни Напье, клянусь всеми святыми, вы становитесь настоящим льстецом-искусителем, прямо-таки библейским змием!

— Поэтому лучше сразу отведать яблоко, — ответил капитан и привлек к себе любимую женщину, зная, что каждый из них наконец-то нашел свою тихую пристань.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Хорошенько поразмыслив, герцог Ричмондский пришел в волнение от всей этой связи. Не удовлетворившись просто словами о том, что капитан Напье слишком молод для Сары, он продолжал перечислять все недостатки такого неудачного брака, из которых главным считал то, что Саре придется покинуть дом, который он, герцог, построил именно для нее, причем покинуть не ради кого-нибудь, а ради неизвестного нищего солдата. Наставленная должным образом Сьюзен написала письмо почти в таких же выражениях, чем окончательно исчерпала терпение Сары. К своей чести, Сара ответила самыми разумными объяснениями:

«Что касается меня, дорогая моя леди Сьюзен, мое положение легко понять. Я принимаю все преимущества жизни с моим дражайшим братом, но привязанность, которую я питаю к мистеру Напье, благодарность, которую я чувствую за его участие ко мне, удовольствие в такой искренней любви и надежда на приятнейшее из всех обществ, которое только может пожелать замужняя особа, побуждают меня пренебречь настоящим уютом ради будущих радостей».

Донни сделал предложение в мае, а затем вернулся в Ирландию — забрать свою дочь и уладить все оставшиеся дела. Таково было его намерение, ибо после того, как Сара согласилась выйти за него замуж, он хотел пребывать неподалеку вплоть до того момента, когда сможет повести ее к алтарю.