— Финнан О’Нейл, — ответил врач, пожимая протянутую руку и поворачиваясь к Сидонии. — Так вы не забыли, что собирались поужинать со мной?

— Конечно, нет.

— Тогда оставляю вас вашим поклонникам. Подгоню машину через пятнадцать минут, идет?

— Лучше через двадцать — тогда я буду полностью готова.

— Отлично! До свидания, мистер Белтрам. Надеюсь, мы с вами еще увидимся.

— Несомненно, — отозвался Найджел, учтиво кивнув. Его добродушие мгновенно исчезло, лишь Финнан отошел. — Какого дьявола нужно здесь этому типу?

— Это тебя не касается, но, в конце концов, он только один из моих новых соседей. А вот и еще одна соседка. — И Сидония замахала рукой, в ответ отчаянно машущей из толпы почитателей Дженни.

— Ты переехала?

— Да, в Кенсингтон. А теперь, Найджел, прошу прощения — меня ждут.

И Сидония быстро отошла, оставив бывшего мужа на милость Рода, который навис над ним, подобно мстящему уэльскому ангелу, нелюбовь которого к парламентариям занимает только второе место после нелюбви лично к мистеру Белтраму.

Чтобы очистить гримерную, понадобился почти час — за это время вернулся Финнан, который припарковал машину где-то в неположенном месте. Но, в конце концов, им с Сидонией удалось выбраться из толпы почитателей таланта и отправиться в «Брюнгильду», ресторанчик, открытый бывшим оперным певцом и специализирующийся на «ужинах после театра». К тому времени, как закончился ужин и самая восхитительная часть вечера, а усталую музыкантшу наконец-то отпустили домой, было уже два часа ночи.

— Спасибо за все, — сказала она, когда ирландец проводил ее до дверей квартиры.

— Вам спасибо — за то, что вы так талантливы, — ответил он, быстро коснулся ее губ и спустился к себе.

Сидония смотрела ему вслед, слегка разочарованная тем, что Финнан не предпринял попытки соблазнить ее, и в то же время радуясь тому, что еще не закончилась самая приятная часть их взаимоотношений. Все-таки ее самолюбие было уязвлено, несмотря на то что, если бы Финнан предложил провести с ним остаток ночи, у нее бы просто не хватило на это сил.

Ее мысли вернулись к концерту и встрече с Найджелом, ужину с Финнаном. Сидония вышла в сад подышать перед сном. Внезапно ею овладел странный порыв, и через садовую калитку она вышла на аллею Холленд. Повинуясь необъяснимому влечению, она быстро направилась в сторону Холленд-Хауса, освещенного призрачным светом луны.

Подобно всем лондонским паркам, Холленд-Парк закрывался на ночь, но во время своих многочисленных прогулок Сидония уже обнаружила тайный вход. Дорожка, ведущая к гостинице для туристской молодежи, расположенной у восточного крыла в нескольких зданиях недавней постройки, ничем не закрывалась, а оттуда через двор рядом с крылом, где располагался фонтан, можно было добраться до Ночной аллеи. Так Сидония и сделала, не зная, что побудило ее на этот поступок.

Внезапно она остановилась. Там, где она стояла, уже можно было разглядеть яркий свет и услышать музыку, по-видимому, исполняемую на старинных инструментах.

«Концерт, — решила Сидония, — это ночной концерт».

Но кто мог затеять такой концерт в три часа ночи? И где слушатели этого странного концерта?

Луна почти скрылась за тучей, и в ее слабом свете Сидония увидела, что ступени, ведущие во двор, находятся на другом месте, не там, где она привыкла их видеть; ворота Иниго Джонса тоже не огораживала новая решетка. Сама она стояла у чугунной решетчатой ограды, доходившей ей до груди, так что можно было легко рассмотреть все, что находилось за ней.

К своему изумлению, Сидония увидела, что Холленд-Хаус ярко освещен светильниками, зажженными на балконах над галереями.