Внезапно она почувствовала слабость, головокружение и тошноту, и вещество под ладонями Сидонии вновь превратилось в стекло. Она вскрикнула, когда вид за стеклом начал таять и исчезать.

— Что это было? — удивился Георг, отстранившись от Сары. — Кто кричал?

Она казалась испуганной, ибо и сама слышала крик.

— Не знаю. Кажется, крик шел со стороны дороги.

— Я пойду посмотрю? — предложил король, наполовину заинтригованный еще неизведанной возможностью выполнить желание женщины, наполовину сам желающий угодить своей черноволосой возлюбленной.

— Пойдемте вдвоем.

Оба были встревожены, но еще далеки от завершения любовной игры. Король расстегнул блузку Сары и впервые в своей жизни прикоснулся губами к обнаженной груди.

— Нет, подождите, — попросил Георг, не желая покидать уютное и уединенное место за большим стогом.

Но скрипач-цыган отправился выяснить, кто кричал, и пришел в такое изумление, какое только возможно у повидавшего жизнь бродяги. Он с интересом наблюдал, как Сидония исчезает прямо у него на глазах. Скрипач был уверен, что видит призрак, но не боялся. На своем языке он прочитал молитву за мертвых и потом по какому-то непонятному наитию добавил молитву за детей, младенцев и еще не родившихся потомков.

— Все верно, — сказал Сара, оглядываясь в сторону дороги, — кричал тот старик.

— Неужели? — отчужденным тоном переспросил его величество и вновь предался упоительному наслаждению, прижимая губы к теплой плоти, которая казалась более упругой под его прикосновением.

В это время произошло ужасное возвращение или пробуждение. Сидония обнаружила, что в этот воскресный день она лежит на пороге магазина на Кенсингтон-Хай-стрит, как бродяга, беспризорник, обитатель трущоб. Пытаясь справиться с охватившей ее тошнотой, Сидония уцепилась за витрину. Именно в этот момент она увидела, что мимо нее как безумный бежит побледневший Финнан. В его глазах отчаяние сменялось ужасом.

— Я здесь! — слабым голосом позвала она. — Финнан, я здесь!

Он сразу оказался рядом, подхватил ее под руку и бережно повел в сторону дома. Оба были слишком испуганы, чтобы говорить, но радовались уже тому, что вновь оказались рядом и теперь могли медленно шагать к Филимор-Гарденс. Они молчали до тех пор, пока не оказались в его квартире с бокалами в руках. Оба заговорили одновременно, впервые после случившегося посмотрев друг другу в лицо.

— Это было все то же, — сказала Сидония, — путешествие в прошлое. Я видела их вдвоем — Сару и Георга. О, это было замечательное видение, жаль только, что ты испугался.

— Знаешь, последний раз я был так же перепуган, когда попал под обстрел в Белфасте.

— Но почему?

— Потому что ты исчезла. Я только отвернулся, чтобы прокашляться, как и подобает истинному джентльмену, — сухо добавил он, — а затем повернулся к тебе и увидел, как ты растворилась в воздухе! Никогда не думал, что увижу такое! Вначале я уже решил, что ты перешла к другой витрине, и стал оглядываться, ища тебя. Затем, как и положено старому цинику, я заключил, что ты ушла…

— Прогуляться?

— Вот именно.

Сидония сделала глоток из своего бокала.

— Мне было страшно, Финнан: и когда я уходила в прошлое, и когда возвращалась, меня мучила тошнота. Но то, что я видела, было таким захватывающим, таким важным… Я даже слышала народную мелодию давно ушедших веков!

— Уж не знаю, стоит ли завидовать тебе или порадоваться, что такого кошмара не случилось со мной.

— Знаешь, они влюблены без памяти, — продолжала Сидония, не обратив внимания на слова Финнана.