— Знаешь, они влюблены без памяти, — продолжала Сидония, не обратив внимания на слова Финнана. — Гораздо сильнее, чем полагают историки. Мне кажется, их чувства недооценивают из-за того, что случилось впоследствии.

— Ты говоришь о короле и Саре Леннокс?

— Да. Интересно, Финнан, почему она преследует меня?

— Вероятно, потому что ты играешь музыку ее времен и живешь скорее прошлым, чем настоящим. — Он внимательно разглядывал ее лицо. — Ты все еще не успокоилась. Пойдем, я уложу тебя.

Он помог ей пройти в спальню, раздел ее с умением опытного врача и помог лечь. Было так невозможно приятно осознавать, что за ней ухаживают как за ребенком, и, когда Финнан принес завтрак на подносе, Сидония почувствовала, что еще никогда так сильно не любила его.

— Если ты будешь возиться со мной вот так каждый раз, я готова постоянно уходить в прошлое.

— Твердо обещать не могу, но если окажусь поблизости, можешь положиться на меня.

Сидония сразу погрустнела, поняв, что он нашел отличный способ мягко намекнуть ей, что вскоре уедет и не сможет больше оказывать ей помощь.

Тем не менее она постаралась скрыть свои чувства и беспечно произнесла:

— Ладно, я запомню. Финнан задумался:

— Интересно, порадуешься ты или огорчишься, если выяснится, что это был твой последний опыт перемещения во времени?

— Конечно, огорчусь, хотя мне кажется, мои перемещения становятся опасными. Но эта музыка, Финнан, эта чудная мелодия! Послушай, дай мне халат — я спущусь к себе и попробую сыграть ее. Надо записать мелодию, пока она не забылась.

Облаченная в яркий купальный халат, Сидония села за маленький спинет и наиграла мелодию скрипача, потом подобрала аккорды и сыграла всю пьесу.

— Представляешь, когда она звучала в летний день, а косари обедали в поле и король с Сарой любили друг друга в стоге сена…

— В буквальном смысле?

— Я не видела их. Даже в путешествии во времени есть свои ограничения.

Ирландец весело расхохотался:

— Ты — самое причудливое существо, какое когда-либо сходило со страниц книги сказок. Я никогда еще не встречал никого, подобного вам, Сидония Брукс.

— Надеюсь, Мне бы не хотелось, чтобы все твои подруги играли на клавикордах и умели, шагнув в сторону, оказаться в восемнадцатом веке.

— Иди спать, — сказал он.

Казалось, они превратились в единый поток, слились в тот момент, когда соприкоснулись их тела. Сидония думала, что ее тело тает, когда к груди прикасается широкая грудь Финнана, а бедра скользят рядом. Всей своей плотью, охваченной пламенем, она чувствовала его твердость, и каждая частица ее тела изнывала от страсти. Она и не подозревала, что плотская любовь может быть божественно прекрасной, ибо теперь, соединившись телесно с ним, Сидония чувствовала себя в безопасности, верила, что, даже если Финнан О’Нейл уедет, он обязательно вернется к ней — такими прочными казались связующие их узы.

Ласки его рук возбуждали ее, поцелуи обжигали губы. Сидонии казалось, что она не выдержит и закричит, если прекрасный ритм не кончится в ближайшее время. Все завершилось со звездным взрывом для каждого из них. Они лежали, не думая ни о чем, едва переводя дыхание. Сидония первой нарушила тишину, еле слышно прошептав:

— Я всегда буду любить тебя.

Они расстались на закате — медленно и неохотно, чувствуя, что должны остаться вдвоем на всю ночь, и все же зная, что люди не доставят им такой радости.

Король был испуган и рад до безумия. В возрасте двадцати трех лет он впервые в жизни испытал то, что бойкие городские мальчишки узнают намного раньше.