|
К счастью, все стихотворение птица освоить не смогла, но уже после трех дней занятий при каждом появлении хозяина она начинала орать дурным голосом: «Кшатрий дурак! Кшатрий Дурак!» Соседу шутка не понравилась, он чуть не свернул попугаю шею, а на отца подал в суд. Тогда нам удалось откупиться двумя козами, рулоном дорогого шелка и вызовом лекаря для пережившего нервный шок попугая, а кшатрий надстроил забор, демонстрируя полное нежелание общаться впредь. И вот теперь случилось непоправимое. - Бахадур горестно сморкнулся, а Птенчиков с Егором затаили дыхание и подались вперед. - Мой отец клюнул кшатрия прямо в его почтенную задницу!
Гости дружно выдохнули. - Мадха кончилась, - как бы невзначай заметил Егор. Хозяин сделал знак слугам, и те поспешили исправить упущение, заодно пополнив запас лакричных палочек. - Как опытные путешественники, мы уважаем право народов на самоопределение, но позволь все же уточнить, отчего ты постоянно называешь того павлина своим отцом? - с изящной цветистостью поинтересовался светоч мудрости. - А как же мне его называть? - изумился Бахадур. - Реинкарнация произошла в соответствии с волей моего благословенного батюшки, пока тот был еще жив, и свершилась практически на наших глазах. Отец, знаете ли, очень боялся после смерти перевоплотиться в какое-нибудь непотребство. А так как последнее время болезни без устали терзали его организм, он решил воспользоваться чудесной возможностью, даруемой нам в храме Каа-мы, и заранее позаботиться о собственном счастье в следующей жизни. - В храме Каа-мы! - торжествующе воскликнул Егор и лихо надкусил лакричную палочку. - Говоришь, реинкарнировался прямо на твоих глазах и превратился в павлина? - задумчиво прогнул Птенчиков. - Ну, почти так, - смутился хозяин. - Когда настал оговоренный заранее день реинкарнации, отец простился с близкими и жрецы увели его в храм, а через несколько часов, после совершения сложного обряда, оттуда вышел павлин. Без сомнения, это был мой отец, я его сразу узнал. - Голос Бахадура задрожал, глаза увлажнились, и он принялся жалобно подвывать, хлюпая носом и раскачиваясь из стороны в сторону. - Ну-ну, - попытался успокоить его Егор. - Не стоит так расстраиваться, ведь твой отец жив, и ты можешь в любой момент навестить его, пообщаться, угостить зерном, наконец. - Вот в этом-то и проблема, - ревел белугой любящий сын. - Он теперь павлин, ему все равно, он может потешаться над кшатрием сколько угодно, а платить-то придется мне! - Да, горе твое велико, - сочувственно хмыкнул Гвидонов и принялся задумчиво пересыпать из ладони в ладонь горстку сухофруктов. Было очевидно, что пока проблема с задницей кшатрия не решится, никаких дополнительных сведений получить от Бахадура не удастся. Обильные возлияния мадхи оказывали весьма плодотворное влияние на установление дружеских контактов, однако мыслительный процесс не активизировали. - Егор мучительно морщил лоб, силясь придумать что-нибудь стоящее, но, увы... Оставалась последняя надежда на мудрость учителя, который в отличие от Гвидонова не пренебрег алкогольным нейтрализатором. Егор медленно встал и, держась за скамью, обратился к Птенчикову: - О избранник богов, благословенный на всем пути из России через Тибет в Китай за... - Он запнулся, вспоминая, за чем же именно Птенчиков собирался повести их с Варей в такую даль. - Ну неважно. Думаю, пришло время помочь нашему другу. Скажи свое веское слово. Птенчиков, не ожидавший столь резкого поворота беседы, слегка растерялся. Нахмурив брови, он вперил суровый взгляд в индуса. Тот, чувствуя важность момента, тоже вскочил, и теперь они с Егором покачивались в унисон, как бамбук на ветру. Глядя на это безобразие, сосредоточиться было невозможно. |
