– Расскажи, хороший мой, слово в слово, что знаешь, как приехали, что говорили. Вот, угощайся, – Логунов протянул парнишке самокрутку и чиркнул зажигалкой.

Тот с удовольствием затянулся едким табачным дымом и принялся обстоятельно пересказывать подробности приезда «семерки» и ее экипажа к госпиталю. Василий Иванович иногда коротко уточнял:

– Гуля, говоришь, Гуля не вернулась?

– Так вот и чуть не подрались парни?

Тот, соглашаясь, кивал в ответ, отчего Бабенко и Соколов за широкой спиной Логунова обмирали, понимая – добровольно ушла «семерка» в сторону немецких позиций. Никто не угонял танк, никто не сбился с пути. Уехали ребята на верную смерть в надежде спасти невесту Руслана. В тридцатьчетверку возвращались в молчании, каждый переваривал услышанное от санитара. В тусклом свете фонаря Соколов взглянул на стрелки часов – они потеряли уже 60 драгоценных минут.

Вдруг Логунов нарушил молчание:

– Товарищ командир, я вам честно скажу. Я за парнями двину. Вы уж простите, что подвожу вас, но я не смогу ждать, когда они вернутся. Потому что знаю, что нет им дороги назад, если не помочь. Пускай погибну, но попробовать я должен. Без помощи им не то что девушку освободить, им по немецкой территории десяти километров не пройти. Я должен помочь им, иначе с таким грузом вины, что не помог, не жить дальше.

Рядом с ним приподнялся Бабенко:

– Я с Василием, товарищ командир. Простите, в стороне не смогу остаться от такой беды. Мальчишки, они и есть мальчишки, выручать надо. Докладывайте командованию про дезертирство, пускай. Готов понести наказание, штрафная рота или арест, пусть. Я прежде всего человек, а потом уже военный.

Они оба застыли, ожидая решения командира. Только Алексей Соколов вдруг вздохнул с каким-то облегчением, пускай открылась хоть и страшная, но правда. Теперь они знают, почему танкисты нарушили его приказ и ушли к немцам. Это преступление, да ведь и оправдание для него есть – спасение невесты, а не жуткое подозрение в диверсии или предательстве Родины. Он вытащил из планшета карту, расстелил на чемодане боезапаса:

– До шести часов утра если найдем их, то упрошу генерала с отправкой в штрафную роту повременить. Давайте думать, куда они могли направиться. У нас осталось одиннадцать часов на поиски.

От слов Алексея башнер и мехвод с облегчением выдохнули – не бросит их ротный, тоже готов пуститься на поиски беглецов. Они сгрудились над картой, по которой ходил луч фонарика. Соколов указал на линию дороги:

– Ближайший населенный пункт рядом – это Краснознаменск, все силы противника сейчас направлены к нему и его окрестностям. Чтоб освободить девушку, они должны были направиться вслед за основными силами немцев. Поэтому предлагаю двигаться параллельно основной дороге. Можно будет идти по краю колеи, чтобы быть хотя бы не совсем на виду. Или до первого патруля наша экспедиция.

– Замаскироваться можно! – Василий Иванович выудил из-за чемодана со снарядами стопку нацистских листовок с пропагандой и потряс в воздухе. – Водой облить и налепить сверху, на морозе быстро прихватит. Считай, на снегу нас уже будет почти не видно.

– Хорошая идея, займетесь? А я еще пути гляну, по которым можно не только в пекло к немцам попасть, а еще и назад вернуться.

Пока танкисты плескали водой на корпус и башню танка, пришлепывали листовки, Соколов склонился над картой. Уйти по дороге обратно им не дадут. Если в первый прогон еще можно рассчитывать на неожиданность и прорваться, то на обратном пути немцы уже выставят заслоны из бронетехники и не выпустят их со своей территории. Он глянул на небольшой кружок там, где были нарисованы острые треугольники, обозначавшие хвойный лес.