– Ладно, воды я принесу. Кроме того, надо позаботиться о Люцифере, – угрюмо проворчал Фрэнсис. – Никуда не выходи, я скоро вернусь.

Не оглядываясь на Энн, он схватил ведро и, нагнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку, вышел из хижины.

Фрэнсис отвел усталого жеребца за хижину, где был устроен навес для лошадей, освободил его от седла, растер пучком травы. Странное поведение Энн не шло у него из головы. «Она похожа на испуганную кошку, – мрачно подумал Фрэнсис. – А самое удивительное – она, по-видимому, боится меня!» Он уже привык к внезапным переменам ее настроения, но – видит бог! – ей следует научиться быть честной с ним.

Он вздохнул и устало прислонился к мощному плечу жеребца. Ладно, у них еще будет время все выяснить до конца: им придется провести в этом уединенном месте несколько дней. Вспомнив стройную фигурку Энн в мальчишеских штанах и в расшнурованной у горла мужской рубахе, Фрэнсис усмехнулся, внезапно ощутив прилив желания. Да, им будет чем себя занять в свободное время!

Фрэнсис принес речной воды для Люцифера, нарезал для него охапку растущей на берегу свежей травы. Убедившись, что жеребец ни в чем больше не нуждается и выглядит довольным, он сполоснул ведро и наполнил его прозрачной ключевой водой.

Когда он вернулся в хижину, Энн уже смахивала пыль с мебели. Фрэнсис одобрительно улыбнулся ей и наполнил водой бадью.

– Умойся, и мы поедим. У меня тут в сумке овсяные лепешки и вяленое мясо. Может быть, осталось даже немного сыра, если Конрад его не прикончил.

Энн закатала рукава и, зачерпнув обеими горстями щедрую порцию холодной воды, плеснула себе в лицо в надежде, что умывание придаст ей немного бодрости. Может быть, тогда ей удастся придумать для Фрэнсиса какую-нибудь историю поубедительнее…

Она вытерла мокрые руки о подол рубахи и опустила рукава, а затем подошла к столу и села на свободный стул, делая вид, что не замечает его пристального взгляда.

– А что мы будем есть, когда припасы кончатся? – спросила она.

– В этом сундуке у меня хранятся силки, – ответил он. – Как только поедим, я посмотрю, что можно будет поймать у ручья.

Они разделили убогую провизию поровну и запили ее остатками принесенной воды. Опять между ними установилось неловкое молчание. Энн искоса бросила на Фрэнсиса настороженный взгляд. Как он поступит, если она просто выложит ему всю правду? Разве он ее не предупреждал в тот день на озере, что с сэром Перси шутки плохи? Нет, он поймет, что она ни в чем не виновата! Возможно, он даже пожалеет ее…

Энн уныло уставилась на собственные руки. Он, конечно, поймет, но ни один мужчина никогда не сможет простить или хотя бы забыть такой несмываемый позор. Всякий раз, взглядывая на нее или прикасаясь к ней, он будет вспоминать о Кэмпбелле.

Нет, она не могла сказать ему правду, и все-таки Фрэнсис заслуживал объяснения. Он должен знать, что она не может выйти за него замуж, что она не вернется с ним в Кеймри.

Энн откашлялась и подняла на него взгляд.

– Я должна кое-что тебе сказать, Фрэнсис.

Его лицо сразу же прояснилось.

– Слава богу, милая! Я уж чуть было с ума не сошел, гадая, что с тобой приключилось.

Энн глубоко вздохнула.

– Я решила отправиться в Брайз-Холл, к моему дяде. Я не хочу возвращаться с тобой в Кеймри. – Опустив глаза, она принялась нервно теребить размочаленный конец веревки у себя на поясе. – Я тут подумала и поняла, что все-таки не хочу выходить за тебя замуж. Ты, конечно, рассердишься, но… я передумала.