Как ни странно, Фрэнсис не рассердился, а только удивленно прищурился и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула.

– Понятно. Может быть, ты хочешь принять предложение Кэмпбелла? Но тогда зачем же ты решила сбежать из Кеймри, милая?

Энн нахмурилась.

– Не говори глупостей. Ты прекрасно знаешь, почему я решила сбежать. К тому времени, когда отец догадается, что я у Иэна, я уже буду на пути в Англию… или, может быть, во Францию. Я терпеть не могу Шотландию, – неуклюже закончила она. – Я хочу домой!

– Гленкеннон узнает о твоем местопребывании самое большее недели через две. Неужели ты хочешь, чтобы Иэн и его семья пострадали из-за того, что дали тебе приют?

Энн смотрела на него в полной растерянности. Ей и в голову не пришло, что ее бегство и даже само родство с ней может грозить Макдоннеллам страшными последствиями.

Фрэнсис поставил локти на стол и наклонился к ней.

– Ты вернешься в Кеймри вместе со мной, как и было условлено, – твердо сказал он. – Я не стану подвергать Иэна опасности, подбрасывая ему на порог горящую головешку. Кеймри – хорошо укрепленная цитадель, которая может выдержать сколь угодно долгую осаду, а вот Брайз-Холл Гленкеннон мог бы взять штурмом за полдня. – Фрэнсис неожиданно вскочил и обошел вокруг стола. Схватив Энн за руки, он силой заставил ее подняться. – Что случилось, Энн? Почему ты не можешь сказать мне правду? Неужели ты мне совсем не доверяешь?

Его глаза наполнились нежностью и теплотой, сильные руки ласково сжимали ее плечи. «Ну почему, – подумала она растерянно, – почему он вызывает у меня такую нежность именно сейчас, когда я потеряла его навек?»

Он медленно наклонил голову, и ее охватило неистовое желание еще хоть раз почувствовать, как он ее обнимает… Закрыв глаза, она робко подняла к нему лицо, и его губы тут же прижались к ее губам в долгом, нежном, нетребовательном поцелуе. Позабыв обо всех своих горестях и тревогах, Энн обхватила его руками за шею, ее пальцы погрузились в его густые вьющиеся волосы.

У Фрэнсиса кружилась голова от сладкого предвкушения. Он пил хмельной мед ее поцелуя, и все его тело дрожало от желания, которое ему вскоре предстояло утолить. Быстро развязав шнуровку на рубахе, Фрэнсис обхватил ее грудь, но в ту самую минуту, как он прикоснулся к ней, Энн вдруг вскрикнула и отшатнулась:

– Нет! Не трогай меня!

Фрэнсис уставился на нее в замешательстве. Всего секунду назад она была чувственной и страстной, а теперь смотрела на него так, будто он сейчас ее укусит.

– Какого дьявола?! Энн, в чем дело?

– Я же тебе говорила, что передумала. Я не пойду за тебя замуж!

– Черт бы тебя побрал! – взорвался он. – Ты самая непостоянная из всех женщин. Разве так целуют мужчину, с которым хотят расстаться? Богом клянусь, я слишком долго терпел весь этот вздор!

– Я не поеду с тобой в Кеймри, – проговорила Энн, задыхаясь и всхлипывая. – И ты не можешь принудить меня к венчанию.

Эти слова задели его за живое. Воинственно подбоченившись, Фрэнсис окинул ее холодным взглядом.

– Ты поедешь со мной в Кеймри, Энн, и не спорь, выбора у тебя нет. А что касается венчания, я не стану тебя принуждать, раз уж ты так решительно против. Мне не нужна жена-невольница. – Он сделал шаг к ней, грозно нахмурившись. – Но ты будешь моей, Энн! Я же знаю: ты хочешь этого не меньше, чем я, что бы ты сейчас ни говорила. Ты будешь моей – с венчанием или без него, моя милая. Выбирай сама, что тебе больше по душе.

Ее глаза на бледном, испуганном лице сделались огромными, как блюдца, и затуманились слезами.