Энн улыбнулась, вспоминая ту ночь. Она тогда чувствовала себя такой несчастной… и даже не подозревала, что именно в ту ночь зародилась ее любовь к Фрэнсису Маклину. Его не нужно было бояться, но она этого еще не знала. Если бы только они могли вернуться назад…

Энн решительно тряхнула головой и приказала себе не поддаваться слабости. Чем скорее они расстанутся с Фрэнсисом, тем будет лучше для него. Она не станет жалеть себя и жаловаться на судьбу. Холодно пожелав ему спокойной ночи, Энн завернулась в свой теплый плащ и вытянулась на душистом травяном матраце. Несмотря на все свои несчастья, она была безмерно благодарна Фрэнсису за то, что он спас ее от одиноких блужданий в темноте, от голода и холода, от полной неизвестности…

* * *

Фрэнсис сел на своей жалкой постели и напряженно прислушался, пытаясь угадать, что за звук его разбудил. Рука его сама собой потянулась к кинжалу. Он понятия не имел, как долго проспал, но огонь к тому времени уже догорел. Может быть, он проснулся просто от потрескивания угольков?

Из противоположного угла донесся тихий стон, Энн пробормотала во сне что-то бессвязное. Фрэнсис нахмурился, не зная, что ему предпринять – разбудить ее или не мешать ей спать дальше.

Он встал, подбросил дров в огонь и помешал угли толстым суком. Энн продолжала беспокойно метаться во сне. Внезапно ночную тьму прорезал такой отчаянный крик, что у него волосы шевельнулись от ужаса. В одно мгновение он пересек комнату, схватил ее за плечи и начал трясти.

– Это сон, Энн, – повторял Фрэнсис, прижимая ее к груди, – это всего лишь сон. Проснись, милая.

Она пыталась бороться, вырывалась из его рук, отталкивала его.

– Нет! Нет… не бейте меня!

Услышав эти слова, Фрэнсис закрыл глаза и еще теснее притянул ее к себе.

– Тебе приснился кошмар, любовь моя, – прошептал он, прижимаясь губами к ее волосам. – Я здесь. Никто тебя не обидит.

С минуту она смотрела на него обезумевшими глазами, а потом, содрогнувшись всем телом, уронила голову ему на грудь. Ей была необходима успокаивающая надежность его объятий, она чувствовала, что больше не может скрывать от него весь этот ужас. Ведь Фрэнсис все еще верил ей, любил ее, несмотря ни на что.

– Нет, Фрэнсис, нет! – прерывисто всхлипывая, проговорила Энн. – Это был не сон. – Ее тело начало сотрясаться от рыданий, из-под крепко зажмуренных век потекли слезы. – Сэр Перси… он… Он…

Кусая губы, она пыталась заговорить, но у нее ничего не вышло. Наконец она разрыдалась в голос, пряча лицо у него на груди, и Фрэнсис прижался щекой к прохладному шелку ее волос.

– Я знаю, любимая, знаю, что он сделал. Но ты не бойся, тебе больше нечего бояться, – пробормотал он, переживая вместе с ней ужас и боль, которые ей пришлось испытать.

«Все это случилось по моей вине, я подвел ее», – беспомощно подумал Фрэнсис. Нечасто ему приходилось испытывать горечь поражения, но сейчас он пил ее полной чашей. Ему следовало загодя предвидеть эту опасность. Господи, ну почему он сразу не увез Энн из Рэнли?!

Укачивая Энн, как испуганного ребенка, он стал целовать ее лоб, глаза, щеки… Соленые слезы попали ему в рот.

– Все будет хорошо, – твердил Фрэнсис, поглаживая ее трясущиеся плечи. – Это ничего не значит, любовь моя. Он больше тебя пальцем не тронет. Никогда. Все хорошо.

Прошло много мучительных минут, прежде чем Энн наконец успокоилась.