— Только в замке Грипсхолм.

— Наш дом не замок, но тоже довольно-таки старый, что-то около восемнадцатого века. Я думаю, вам будет интересно. Поедем?

— Я бы с удовольствием, — сказала Грейс беспечно.

— Чудесно. Мы живем недалеко от Сигтуна. Свен и Ульрика должны приехать на обед. Если вы не хотите, чтобы было очень тихо.

— Нет, не хочу, чтобы было очень тихо, — сказала Грейс.

Грейс захотела, чтобы Эбба пригласила еще Польсона и кого-нибудь из посольства.

Польсон загадочно посмотрел на нее, когда она рассказала ему об этом.

— Должен ли я принять приглашение?

— Конечно. Почему нет?

— Но я хочу и вас тоже спросить.

— Меня? Какой скучный профессор!

— Пусть она свозит вас в Уппсала. Там прекрасный университет. И собор.

— Вы сами можете это сделать, — ответила Грейс. — С вами было бы куда приятнее.

— Прекрасно. Оставьте это мне. И поезжайте в лес.

— В лес?

— Лес тянется на многие мили вокруг имения ван Стерпа. И озеро там есть, конечно. Сигтуна прелестна. Но не в это время года.

— Я надеюсь, дождя не будет? — Грейс подавила дрожь. — Я не очень-то хочу ехать. Мне нечего надеть.

— Поищите у Виллы.

— Да, пожалуй. Она бы и слова не сказала. На всякий случай я могу оставить записку и объяснить, если вдруг она вернется, пока меня не будет.

Необходимость в такой предосторожности отпала, потому что два дня спустя от Виллы пришло письмо. Оно было послано в Англию и переадресовано отцом Грейс в Стокгольм. Штемпель был неразборчивым, но дата на письме, которое Грейс развернула дрожащими пальцами, была поставлена неделю назад. Адреса не было.

«Дорогая Грейс!

Ты, должно быть, удивляешься, почему не написала, но у Густава и у меня были причины для беспокойства. Густав так оптимистически смотрит на утомительный развод, а я жду, когда он сделает меня честной женщиной. У меня уже заметно, как говорится, и будет абсолютным счастьем оказаться у алтаря вовремя. Густав держит меня за руку, я благословляю его. Не беспокойся обо мне. Я увижу тебя до того, как сделаю тебя тетей… Приезжай в Швецию и посмотри…

С любовью.

— Вот это да! — сказала Грейс Польсону, тыча в подпись дрожащим пальцем. — Вильгельмина! Снова. Мы давно договорились, что если Вилла просит о помощи, она шлет письмо с такой подписью. Никто об этом не знает, кроме нас. Видите! Она в беде.

— Да. Вполне возможно. Ни развода, ни мужа.

— Не только. Не из-за этого она шлет крик о помощи.

— Что-то более серьезное, — проговорил задумчиво Польсон. И он сказал это утвердительно, а не вопросительно.

Грейс кивнула. Ее губы пересохли. Раньше она беспокоилась. Сейчас испугалась.

Польсон повернул конверт к свету, изучая штемпель.

— Уппсала, — сказал он.

— Вы уверены?

— Да, посмотрите. Вот «У» и хвостики над двумя «П». И «А» на конце. Должно быть, не так трудно найти беременную англичанку в маленьком университетском городке? Почему вы смотрите с таким сомнением?

— Письмо, проштемпелеванное в Уппсала, вовсе не означает, что она там. Она может быть где угодно, в том же коттедже в лесу.

— И приехать в город, чтобы отвезти письмо на почту и позвонить Синклерам?

— Даже не так, — сказала печально Грейс. — Я думаю, Густав написал это письмо и поехал на почту.