Стараясь не тревожить больное тело, Пирс осторожно вытянул руку, поднял трубку и поднес ее к лицу, чтобы видеть наборную панель. Нажал кнопку автодозвона и стал ждать. Снова раздался голос автоответчика. Ему захотелось громко выругаться, но это вызвало бы напряжение и дополнительную боль лицевых мышц, поэтому он только скрипнул зубами. Полуслепым взглядом он отыскал телефон и положил на него трубку.

Но не успел Пирс выпустить ее из рук, как раздался звонок, и он поднес трубку к уху.

— Алло?

— Это Ники. Ты можешь говорить? У тебя все в порядке?

— Нет.

— Мне позвонить позднее?

— Нет. Прос...о не все в пр...яд...е.

— Что случилось? Почему ты так странно говоришь? И зачем тебе понадобился телефон той женщины?

Несмотря на боль, страх и все остальное, Пирс ощутил раздражение от того, как Никол презрительно произнесла последние слова — «той женщины».

— Дли...ная... стория...и я не...

Пирс чувствовал, что совсем ослаб. И когда стал медленно сползать по стене и неловко повернулся, то острая боль прорезала его грудь и он застонал.

— Генри! Ты болен? Генри! Ты меня слышишь?

Пирс вытянул ноги и медленно улегся спиной на ковер. Напоследок в затуманенной голове вспыхнул предостерегающий сигнал. Он понял, что если останется в таком положении, то может захлебнуться в собственной крови. В голове мелькнули имена знаменитых рок-певцов, захлебнувшихся в собственной рвоте. Падая, Пирс выронил телефонную трубку, которая лежала на ковре рядом с его головой. Правым ухом он слышал, как оттуда доносится слабый отдаленный голос, повторяющий его имя. От осознания, что этот голос ему хорошо знаком, он улыбнулся. Почему-то вспомнив Джими Хендрикса, утонувшего в собственной рвоте, он успел подумать, что лучше уж задохнуться в своей крови. Он даже попытался что-то напеть едва слышным шепотом: за...рой глаза, и поцелую я тебя...

По какой-то причине Пирс не мог выговорить букву "к". Вначале это показалось ему странным, но вскоре перестало иметь значение. Слабый женский голос продолжал издалека звать его по имени, потом расплылся и вовсе растаял в темноте, которая окутала и успокоила его. А темноту Пирс всегда любил.

— Ребра, — произнес мужчина. — Третье и четвертое. Надо сделать укол.

— Мы наложили ему маску на нос, и, похоже, у него повреждена носоглотка, — сказала женщина.

— Сейчас мы ему кое-что сделаем.

Теперь Пирс рассмотрел и мужчину. В руке, обтянутой резиновой перчаткой, тот держал шприц с иглой, из которого выдавил немного жидкости в воздух. Почти сразу Пирс почувствовал легкий укол в руку и разлившееся по всему телу приятное тепло, вытеснившее боль из груди. От облегчения он улыбнулся и чуть не рассмеялся. Спасительная игла дала ему тепло и вернула сознание. Вот они, чудеса химии! Все-таки Пирс правильно выбрал профессию.

— Нужны еще ремни, — заметила женщина. — И давайте приведем его в вертикальное положение.

Что бы это ни значило, Пирс уже закрыл глаза. И последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в теплое забытье, был стоявший у кровати полицейский.

— Как думаете, он сможет? — спросил тот.

Ответа Пирс уже не слышал.

Когда он пришел в сознание, ему показалось, что он стоит в какой-то тесной кабине. Открыв глаза, Пирс увидел стоявших поблизости людей. Знакомого мужчину со шприцем и женщину с лампой. И все того же копа. Здесь была и Никол, из ее темно-зеленых глаз капали слезы. Но даже в таком виде она показалась Пирсу очень красивой — с нежной загорелой кожей и собранными в хвостик пшеничными волосами.