Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Рассказывал он мне все это, потроша свой рюкзак и без разбору бросая в комод одежду. Чип не считал нужным раскладывать носки в один ящик, майки – в другой. Он верил в равноправие ящиков и пихал в них все, что лезло. Моя мама умерла бы, увидев такое.

Закончив «разбирать» вещи, Чип с силой ударил меня по плечу, сказав: «Надеюсь, ты сильнее, чем кажешься», и вышел из комнаты, даже не закрыв за собой дверь. Через несколько секунд снова показалась его голова, и он увидел, что я не сдвинулся с места.

– Ну же, Майлз‑Много‑Миль Холтер. У нас еще дел до фига.

Мы направились в комнату, где стоял телик, – по словам Чипа, больше нигде во всем кампусе кабельного не было. Летом эта комната служила складом. Ее почти до потолка забили диванами, холодильниками, свернутыми коврами, и сейчас она кишела школьниками, которые пытались отыскать и вытащить оттуда свои вещи. Чип с кем‑то здоровался, но меня никому не представлял. Он ходил по диванному лабиринту, а я встал у двери, стараясь изо всех сил не мешать ребятам, которые парами вытаскивали мебель через узкий проход.

Чип нашел свои вещи за десять минут, и еще час мы таскали их в комнату – от комнаты с теликом до сорок третьей мы сходили четыре раза. К тому времени, как мы закончили, мне захотелось забраться в мини‑холодильник Чипа и проспать там тысячу лет, но у него самого, похоже, был иммунитет и к усталости, и к разрыву сердца. Я сел на его диван.

– Я нашел его пару лет назад у себя в районе на обочине, – сообщил он по поводу дивана, укладывая мою «Сони‑плейстейшн» на свои кроссовки. – Кожа в паре мест потрескалась, но, блин, диван‑то офигенно хорош.

На диване не просто имелась пара трещин – на тридцать процентов это был нежно‑голубой кожзам, а остальные семьдесят истерлись в губку, но мне он тоже все равно казался офигенным.

– Ладно, – сказал Чип. – Почти все. – Он подошел к своему столу и вынул из ящика серебристую клейкую ленту. – Понадобится твой чемодан.

Я встал, вытащил его из‑под кровати, а Чип положил его между диваном и приставкой и начал отрывать тонкие полоски клейкой ленты. Он наклеил на чемодан надпись: «ЖУРНАЛЬНЫЙ СТОЛИК».

– Вот. – Он сел и положил ноги на… м‑м‑м… журнальный столик. – Теперь совсем все.

Я сел рядом, Чип посмотрел на меня и вдруг сказал:

– Слушай. Я тебя вводить в общество Калвер‑Крика не буду.

– Э‑э… ладно, – выдавил я, хотя слова и застревали в горле. Я же тащил его диван под раскаленным палящим солнцем, а он теперь заявляет, что я ему не нравлюсь?

– По большому счету, тут две группировки, – объяснил он, и уровень серьезности в его голосе повысился. – Есть обычные пансионеры вроде меня, и есть выходники; они харчуются здесь, но все они – дети богачей из Бирмингема, на выходные уезжают в свои особняки и лежат там под кондиционерами. Это крутые ребята. Мне они не нравятся, так что если ты прибыл сюда с мыслью, что если ты был суперпуперхреном в бесплатной школе, то будешь суперпуперхреном и тут, то пусть лучше тебя со мной не видят. Ты же ходил в бесплатную школу?

– Э‑э… – ответил я. И рассеянно принялся расковыривать диван, зарываясь пальцами в белую мочалку.

– В бесплатную, потому что, если бы ты учился в частной, у тебя бы шорты так по‑уродски не сползали. – Он рассмеялся.

Я не натягивал резинку выше бедер, потому что думал, что это круто. Наконец я ответил:

– Да, я ходил в бесплатную. И я не был суперпуперхреном. Просто обычным хреном. С горы.

– Ха! Отлично. И Чипом меня не называй. Зови меня Полковником.

Я едва не заржал:

– Полковником?

– Ага.

Быстрый переход
Мы в Instagram