Не приходилось гадать, кто выманил ведьму пожаром, можно даже не принюхиваться, и Ларс не сдержал рыка. Стоило отвлечься, и она помчалась в лес, напрочь забыв о главной опасности!

Пара тел оказались совсем свежими. Подавив первый порыв сразу мчаться по следу, оборотень решил проверить, может ли помочь. Оборот дался легко, с каждым разом выходило быстрее. Единственное неудобство – босиком ходить он еще не привык.

Здоровяк из трактира был жив – судя по всему, его просто ударили по голове, а Караш истекал кровью, чудо, что дотянул до этого момента. Лечить Ларс не умел, и вся надежда оставалась на горожан, которые придут следом, но сделал что мог: перетянул ногу раненого его же собственным ремнем, благо сил оборотня хватило.

Действия заняли едва ли больше минуты, но каждое прошедшее мгновение жгло пятки. Ларс успокаивал себя тем, что Нита нужна проводнику живой, и вряд ли они успели далеко уйти – Караш был слишком серьезно ранен, чтобы долго протянуть без помощи. Но внутри все клокотало от страха за ведьму и злости. На нее – за то, что ушла, не дождавшись, на себя – за то, что задержался, на ювелира, который обхаживал жену градоначальника и не мог отвлечься, чтобы отдать заказанные инструменты, на жену эту…

Аркон злости уже не вызывал, только спокойную, выверенную, холодную ненависть – новое чувство, непривычное, странное для волка, но куда более полезное, чем ярость. Оно успокаивало и заставляло действовать разумно. Ларс лишь досадовал на себя, что послушался тогда и не вырвал ему горло, пока была возможность. Теперь он ошибку не повторит.

Бывший проводник явно использовал какое-то средство, маскирующее запахи, но все следы замести невозможно, а Ларс слишком долго прожил без волчьей шкуры и слишком многому за это время научился, чтобы полагаться только на нюх. Покружив возле дома, без труда нашел след – самый обыкновенный, на сырой земле. Ходячие трупы натоптали сильнее и разбрелись в разные стороны наверняка не случайно, но это только порадовало: значит, на месте их будет поменьше.

Ярко-белая шкура плохо подходила для маскировки в лесу, но тут Ларсу было на руку, что Аркон полагался на мертвецов: они не отличаются хорошим зрением.

* * *

Вода хлынула в лицо. Нита вскинулась, судорожно хватая ртом воздух, и поняла, что не тонет, а ее так приводят в чувство. Движение отозвалось до того острой болью в плече, что едва не отправило обратно в беспамятство, и ведьма не сдержала стона.

– Не выдумывай, не такая серьезная рана, – прозвучал хриплый голос Аркона.

Проморгавшись, ведьма разглядела сидящего перед ней на корточках мужчину и окружение. И когда она только успела перекинуться? Наверное, вернулась в человеческий облик, пока была без сознания. Связанные за спиной руки успели затечь, голые плечи неприятно царапал шершавый ствол дерева. Рану Аркон перевязал, но не позаботился о том, чтобы поврежденную руку ничто не тревожило. Похоже, ему было не до того: выглядел оборотень еще хуже, нападение лазурниц не прошло даром. Он словно постарел на пару десятков лет, под глазами пролегли черные тени, в глазах появился непонятный лихорадочный блеск – можно было даже подумать, что он пьян.

Место Нита тоже узнала, небольшой скальный выход в стороне от ее привычных охотничьих маршрутов. Здесь не росло никаких интересных трав, из живности водилась только мелочь вроде мышей и лиса, чья нора находилась рядом. Примечательным был слегка пониженный магический фон. Из-за фона или чего-то другого, но у каменного плато Ните становилось не по себе. Волчьим инстинктам она доверяла и старалась обходить его.

– Что тебе от меня надо? – слабо пробормотала ведьма.