Гудение голосов, крики, ритмичные удары в ворота слились в монотонный гул, убаюкивающий и совсем не страшный. Кажется, ведьма устала бояться. А может, дело в том, что в последнее время куда сильнее она боялась за белого волка, а он – вот, рядом. Уставший, вымотанный, но – живой. И хорошо, что про них до сих пор не вспомнили. Конечно, паре оборотней нечего противопоставить подгнильщику, но ведьме…

Волчица понятия не имела, что она может сделать с монстром, тем более в таком состоянии, но вряд ли это понимали горожане. Пожалели, что ли?..

– Нита, – негромко позвал Ларс через пару минут.

– М-м? – Она лениво приоткрыла глаза.

– Я люблю тебя. – Прозвучало так спокойно, буднично, словно о хорошей погоде сообщал.

А ведьма от неожиданности дернулась, только сильные ладони крепче сомкнулись на лодыжках, не пуская, а выдираться силой и в лучшем состоянии не получалось. Сердце заполошно стукнулось о ребра, подпрыгнуло к горлу.

– Зачем ты это говоришь? – спросила напряженно, обеими руками вцепившись в стул, на котором сидела, и глядя на волка настороженно, исподлобья.

– На всякий случай, – усмехнулся он. – Чтобы ты не сомневалась. Идем. – Он выпустил ее ноги. – Хочется помыться и пожрать, приключаться на голодный желудок – плохая идея.

* * *

Уходить молча не стали: как ни крути, тварь к городу привели они, стоило показаться хотя бы начальнику стражи, чтобы пожалел и отпустил. Тому и правда не нашлось дела до побитой парочки – мазнул взглядом, вполуха выслушал и махнул рукой. На кой ему такие вояки, едва на ногах держатся!

Зато оборотни попались на глаза Тарсаму. Он воодушевленно спорил о чем-то с коллегами, но, приметив Ниту, махнул рукой и подошел.

– Не знаю, откуда вы подгнильщика притащили, но больше там ничего интересного не встретилось? – огорошил вопросом профессор.

В своем духе, впрочем: что для нормальных людей – проблема, для него – великолепный образец. И хоть Древо тресни, а надо докопаться откуда, что и почему.

Пришлось объяснить, как добраться до каменного плато, а потом рассказывать, почему монстр вообще пробудился. По крайней мере Нита поведала свою версию и не забыла упомянуть о скачках магического фона и о смерти волка. Но историю Аркона-Ритана оставила до лучших времен: не тот разговор, чтобы трепаться перед городскими воротами.

– Теперь-то мы можем вернуться в «Золотую бабочку»? – спросил Ларс, когда Тарсам, извинившись, оставил их, и, не дожидаясь ответа, потянул Ниту за собой.

Берем уже ждал. Лезть с разговорами предусмотрительно не стал, зато, когда гости поднялись в комнату, их встретил накрытый стол с сытным ужином, который голодные волки проглотили почти не жуя, а после Нита наконец добралась до ванны. Предел мечтаний: окунуться в горячую воду, смыть кровь и грязь и постараться выкинуть из головы все, что случилось.

Там ее – расслабленной, дремлющей в прохладной уже воде – и нашел потерявший терпение Ларс. Укоризненно покачал головой, вытащил из ванны, укутал в жесткое полотенце и отнес на кровать, после чего сам наскоро ополоснулся. Нита слышала, как он фыркает и плещется, но не было сил не то что встать – просто повернуться. Глаза слипались.

– Ты спишь? – услышала сквозь дрему, и матрас прогнулся под чужим весом. Ларс склонился над ней, разглядывая долго и внимательно. Но то, что раньше тревожило и вызывало неудобство, сейчас казалось единственно правильным. Как и растянувшийся рядом оборотень, привлекший ее к себе и уткнувшийся носом в макушку. – Спи, родная.

Ночь прошла без сновидений.

Утром «Золотая бабочка» гудела от последних новостей: маги нашли способ, выкопали в архивах заклинание и прибили-таки подгнильщика.