Встретившись у овощных рядов, девушки принялись перешептываться, делая вид, что обсуждают разложенные на прилавке яблоки.

— Мой брат вернулся, — сказала Гэвис. — Твоя сестра разродилась от бремени, но и она, и ребенок очень слабы.

Новость лишний раз напомнила Джейн о том, как она пренебрегла своим долгом. Она хотела спросить, как отнеслась к ее побегу мать, но побоялась.

— Что значит «слабы»? — Она встряхнула подругу за руку. — Просто нездоровы или лежат при смерти?

— Не знаю.

— Неужели он не спросил? — Вдруг Солей серьезно больна, а малышу не суждено выжить? — Я хочу поговорить с ним.

Торговец подозрительно на них покосился, и они отошли в сторону.

— Нет, — остудила ее Гэвис. — Ты сама установила правила. Нечего вам встречаться. Он еще слишком молод и не умеет хранить секреты. — Она сделала паузу. — Нет, если ты решила вернуться домой, то…

Джейн покачала головой.

— Он видел ее и ребенка?

— Только слышал разговоры. Насколько он понял, после родов ей было худо, началась горячка или вроде того. Да и младенец родился совсем крошечным. Все это время твоя сестра не вставала с постели. Сейчас она, кажется, пошла на поправку, а ребенок начал набирать вес.

Чувство вины сдавило грудь. Два месяца в постели. А ее не было рядом, чтобы помочь.

— Это мальчик или девочка?

— Мальчик.

Значит, сможет сам вершить свою судьбу.

— Как его назвали?

— Уильямом.

Странно, что не Эдуардом в честь деда.

— Он сказал, они по тебе скучают.

Веки обожгло непрошеными слезами. Она тоже истосковалась по ним. Невыносимо, много сильнее, чем полагала.

— Они напрашивались приехать сюда вместе с ним, так что пришлось ему уносить ноги, покуда все спали. Он клянется, что не сболтнул ничего лишнего, но ты все-таки будь настороже. Вдруг они объявятся.

— Неважно. Они меня не найдут. — Разве она не в безопасности, пока живет под видом мальчика?

Гэвис придирчиво оглядела ее.

— Какая-то ты сама не своя. Что стряслось?

— Дункан меня раскрыл.

Гэвис побледнела.

— Он один знает? Больше никто?

— Никто.

— Ты уверена?

Ох, она уже ни в чем не была уверена. После того, как Дункан разглядел в ней женщину, она и себе стала казаться более женственной. Если хотя бы на миг перестать следить за собой, за своей походкой и речью, кто-нибудь еще увидит то, что увидел он.

— Пока да.

— Лучше уезжай от греха подальше. Если остальные узнают… Жди беды.

— Не узнают. Мы будем осторожны. — Скорее заклинание, чем констатация факта.

Гэвис скептически выгнула брови.

— Дай-то бог. Не хотела бы я оказаться на твоем месте, одна-одинешенька в доме, где полно мужиков.

— Дункан не даст меня в обиду.

На днях он не позволил повару выпороть мальчишку-помощника, когда тот случайно опрокинул в очаг горшок с ужином.

— Ты настолько ему доверяешь?

Она клялась ему в братской верности, а вместо этого только добавила хлопот, обременив заботой о своей безопасности.

— Да.

Гэвис изучала ее задумчивым взглядом.

— Брат сказал, у тебя прекрасный дом. И семья твоя хочет, чтобы ты вернулась. За новости о тебе его щедро отблагодарили.

Она сморгнула слезы. Странно и радостно было наконец осознать, насколько безоговорочно любили ее родные, прощая ее своенравное поведение.