Ах вот оно что! Это, должно быть, муж, о котором корсиканец толковал в Сен Тропе. Теперь капитан понял, почему Натали так старательно соблюдает дистанцию, – ей волей неволей надо вести себя тактично. Актриса непринужденно облокотилась и, заказав для мужа выпивку, повернулась к игрокам в белот:

– Вам пастис, Кристоф? Я должна вам один, как только что вспомнила.

– Pardi, мадам, и, пожалуйста, побольше – эти карты прямо таки смеются надо мной, особенно пиковый валет, с его лживыми, бегающими глазками, – ай ай, он воображает, что умнее меня!

Натали передала Кристофу бокал и только тогда «заметила» Раймонда:

– А а а, месье Капитан… Так вы ходили до самого Сен Тропе? Да, путь неблизкий, можно сказать, настоящее плавание. – Ее тон был спокойным и безразличным.

Раймонд счел это предупреждением – «осторожно, муж» – и собрался было ляпнуть глупость, но ему помешал Фред:

– Вы только что вернулись из Сен Тропе морем? На моторном катере?

– Нет, на парусном, но я смухлевал и воспользовался двигателем. Ни намека на ветер.

– И сколько времени это заняло?

– Около двенадцати часов – я отчалил примерно в половине седьмого утра.

– Боже мой! Я добирался на машине час с четвертью и проклинал каждую секунду. Хорошо, хоть паром уже стоял наготове у мыса.

– Жаль. Знай я заранее, мог бы прихватить вас с собой.

– Послушайте, почему бы вам не сесть с нами? Что вы пьете? Я вижу, с моей женой вы знакомы, так что нет надобности представлять вас друг другу. Я – Фред Серва. Неужели вам нравится Сен Тропе? Я часто бываю там по делам и нахожу, что это гнусное место.

– Ну, не совсем так. – К Раймонду возвращалась самоуверенность – всегда забавно выпивать с мужем, после того как наставил ему рога. – Мне надо было встретиться там по делу с несколькими людьми.

– Так вы – яхтсмен? Только не переходите на свой жаргон, ладно? Я не знаю, где левый борт, а где правый.

– Я пощажу вас, – рассмеялся Раймонд. – Так, значит, это вы – владелец художественного салона за Аннонсиадой?

– Совершенно верно. Мой тайный позор. В Париже об этом никто не знает. Понимаете, туристы ездят в Аннонсиаду посмотреть на коллекцию Граммон, от которой у них слюнки текут. Ну а моя цель – подловить их на обратном пути. Конечно, это совсем крохотный магазинчик, не бог весть что. Если у меня есть на продажу Ван Донген, я, разумеется, занимаюсь этим в Париже. Но и в Сен Тропе бываю почти каждый месяц – меня интересуют несколько тамошних художников. Ну а в витринах, конечно, выставлена всякая всячина, бросающаяся в глаза. Вплоть до живописных копий яхт Дюфи. – Серва, видимо, был немного навеселе, а может быть, это поркерольская атмосфера непринужденности и дружелюбия развязала ему язык.

– Понимаю. Кстати, один мой знакомый как раз упоминал о местном художнике, парне по имени Сезар. Вам это что нибудь говорит?

– О да, несомненно. Знаете, очень многие из местных возятся с краской впустую, но время от времени та или иная картина приходится мне по вкусу, и я покупаю – в надежде, что она привлечет и других. В большинстве случав это не очень выгодное вложение капитала, но время от времени я все таки срываю куш, поскольку абстракционисты уже не в моде. Ненавижу абстракционистов и от всей души согласен с Джорджем Вилденштейном. А у этого малого, Сезара, большущий талант. Я неплохо на нем заработал.

– Мне кажется, совсем недавно я видел кое что из купленных у вас вещей в Каннах… на яхте. Или я ошибаюсь?

– Уж не у старины ли Винсента? Это ваш друг? – с напускным безразличием спросил Фред.

– Нет, – расхохотался Раймонд, – такого рода парусный спорт не для меня, а потом, я один из тех странных мужчин, что любят девушек.