– Ну да, – фыркнула Бернис. – Очень мило. А что потом? Ты вскроешь замки и стащишь все телевизоры на этом этаже?

– Нет. – И вновь на его лице появилось туманное отсутствующее выражение. – Вы оба в опасности. Возвращайтесь к себе.

– Мы вернемся по номерам, как только вы спуститесь вниз, – спокойно ответил Дэвид. – У вас ведь нет никаких причин здесь находиться. Разве не так?

– Вы здесь, – двусмысленно ответил Блэк, потом потер пальцами массивный татуированный кулак. – Так что мне придется остаться наверху.

Дэвид поглядел на Бернис. А та ткнула в громилу затянутым в черное кружево пальцем:

– Знаешь, что он собирается сделать? Он собирается нас ограбить. Почему Электра пошла на такое безумие и наняла его? Она не в своем уме, да? Просто, черт побери, не в своем уме.

– Мы не можем простоять здесь всю ночь, – вполголоса сказал ей Дэвид.

– Я простою, если потребуется.

– Я позвоню портье.

– Много это тебе даст.

– Почему?

– Там никого нет.

– Я позвоню Электре в квартиру.

Дэвид перевел взгляд на Джека Блэка. Тот действительно, казалось, был не в себе. Едва ли профессиональное наблюдение медицинского эксперта, но как определение это подходило в точности. Он как будто не в себе, а где‑то далеко‑далеко. Поглощен голосом, который Дэвид не может слышать.

Снова раскаты грома.

Внезапно лицо Джека Блэка прояснилось: он глянул Дэвиду в глаза, потом посмотрел на Бернис.

– Моя мать сотворила это со мной, когда мне было шесть часов от роду. – Повернув голову в сторону, он коснулся красного шрама. – Она опрокинула больничный инкубатор, когда увидела меня. Вообразите себе. Маленький ребенок в таком пластмассовом баке, какие ставят в родильных палатах, вроде рыбки в банке. А она ударяет по инкубатору ногой. Вываливает меня. Шлеп – я падаю на пол. Голова раскалывается отсюда досюда. – Он указал на обе стороны головы. Теперь он говорил тихо и быстро. – Когда мне было шесть дней, она вылила на меня чайник кипятка. А через неделю попыталась обменять меня на пачку сигарет. – Он стрельнул в Дэвида взглядом. – Почему матери так поступают? Не провел в школе и полного дня, с тех пор как мне стукнуло восемь. Однако я умею рисовать. Действительно хорошо умею рисовать… правда, очень хорошо. И… – он снова выстрелил в Дэвида взглядом, – …и я знаю, что вы думаете. С другой стороны, опять же черная молния. Она надо всем городом. Я видел ее в тот день, как приехал. И погода тут ни при чем. Черная молния бьет из земли. И никто больше ее не видит. Только я, – выдохнул он. – Только я.

Наркотики. Вот что, вот какое слово с кристальной ясностью вспыхнуло у Дэвида в мозгу. Огромнейшая доза. Парень, без сомнения, чем‑то наширялся.

Дэвид глянул в сторону лифта. Может, ему завести Бернис в лифт? В противном случае по пути к лестнице им придется пройти мимо Джека Блэка.

Он небрежно попятился от Блэка. Тот внезапно замолк, и на его лице вновь появилось то же отстраненное выражение, как будто он пытался вспомнить что‑то важное.

– Бернис, – негромко сказал Дэвид. – Нажми, пожалуйста, кнопку вызова лифта.

– Я не оставлю свой номер незапертым.

– Ладно, просто захлопни дверь. Замок автоматический, он сам закроется. Потом, я думаю, мы спустимся вниз и поговорим с Электрой.