Скользнув по дивану, Электра притянула к себе Бернис и дружески обняла девушку.

– Девочка, девочка. Тебе было пятнадцать лет, практически ребенок, вот и все. К тому же они тебя напоили. Не вини себя.

– Но мне это понравилось, – затрясла головой Бернис. – Все эти мужчины… и я – в центре внимания. Той ночью я поняла, каково это – быть кинозвездой.

– Ты была пьяна, дружок. Никто ни в чем не может тебя упрекнуть.

Но Бернис ее не слушала:

– Хотите узнать, в чем истинное совпадение? Моя фамилия – Мочарди. Несколько лет назад я узнала, что Мочарди – это латинское слово. И означает оно «нечистая женщина». Забавно, а?

Она коротко и хрипло рассмеялась. Было в этом смехе что‑то бесшабашное. Словно теперь ей было глубоко плевать, откроет ли она дверь, чтобы спуститься в подвал и, распахнув стальную дверь, обнажить горло и сказать: «Ну ладно, ребята, что видите, то и получите. Так что идите и получите, пока не остыло».

Дэвид присел на диван возле нее.

– Бернис, Электра. Вы что, не видите, что происходит? Страуд хитрит. Он пытается ослабить нас, лишив присутствия духа. Он обрушивается на наши человеческие слабости: твою болезнь, Электра, и то, в чем Бернис видит… греховное удовольствие.

– Но ты‑то что переживаешь, Дэвид? – нахмурилась Бернис. – Тебя они не тронут. Ты же слышал. Почему бы тебе не сдать нас?

– Нет. – Голос Дэвида стал жестче. – Нам следует помнить, что мы здесь заодно, что мы на одной стороне.

– А мы на одной стороне? – Глаза ее стали просто огромными.

– Да, и мы будем сражаться с ними вместе.

– Но как?

– Это нам и придется выяснить.

– Но их же нельзя уничтожить, – проговорила Бернис. – Эти твари ждали в пещерах сотни лет.

Электра вздохнула:

– Дэвид прав. Мы не можем прятаться здесь вечно. Ворваться в гостиницу для них – дело времени. И я готова оставить годовую выручку с бара, что распятие и пара головок чеснока их не остановят.

Блэк хлопнул молотком по раскрытой ладони.

– Тогда я спущусь и этим им вмажу.

– Я бы, честное слово, с радостью поглядел, как ты раскалываешь им этой штукой головы, но, пожалуй, они будут покрепче, чем ты думаешь. – Он потер подбородок, всерьез задумавшись. – Настоящее оружие против них – информация. Нам нужно узнать о них побольше.

– Мы знаем, что они избегают яркого света.

– В особенности солнечного, – добавила Электра. – И мы знаем, что солнечный свет состоит из самых разных частиц, то есть он намного больше, чем видно невооруженным глазом. Солнце посылает всевозможные излучения: от инфракрасного до ультрафиолетового. Быть может, некоторые формы излучения могут оказаться им вредны, может, даже смертельны.

– Хорошо подмечено. – Дэвид почувствовал прилив оптимизма. – В конце концов нам, может, удастся прикончить этих ублюдков. – Встав, он потянулся за курткой.

– Куда ты собрался? – пришла в ужас Электра.

– В больницу, повидать некоего Джорджа Альфреда Леппингтона.

– Ты не можешь, – запротестовала Бернис. – Только не в темноте.

Дэвид поглядел на часы.

– Сейчас восемь. Это означает, что до рассвета еще добрых девять часов. Если мы так и просидим здесь всю ночь, это будут потерянные девять часов.

– Но твой дядя мог еще не прийти в сознание.

– Думаю, он был без сознания и в тот раз, когда мы с ним говорили. Я полагаю, что‑то говорит его устами. И я хочу узнать, что может заставить этих тварей бежать без оглядки.