Намеренно отбросив всякие мысли об омерзительной твари на крыше «вольво», Дэвид открыл дверцу машины.

– Папа, папа, дитяти холодно, дитя есть хочет. Не бросай меня тут, папа. – Напевая тоненьким голоском, малыш протянул ручонки, чтобы его сняли с крыши.

Подавив внезапно накативший родительский инстинкт, Дэвид забрался на водительское сиденье, готовый к тому, что, щелкая зубами в поисках горла, на него в любую секунду может броситься крохотное тельце.

Как можно спокойнее и решительнее он устроился на водительском сиденье и закрыл дверцу. Не позволяй себя запугать.

Они играют с тобой в игры, они тебя морочат, им нужно помешать тебе спокойно и разумно мыслить.

Он повернул ключ в замке зажигания.

С урчанием ожил мотор. Он нажал на пластмассовый переключатель на рулевом колесе, и фары, вспыхнув, осветили кирпичные стены дворовых построек.

Пока все в порядке.

Пока вампиры не набросились со всех сторон и не перевернули машину.

Спокойно, размеренно.

– Папа, не бросай меня здесь. – Голосок донесся сквозь крышу «вольво». – Мне страшно, мне страшно.

Дэвид включил первую передачу.

В этот момент детский смешок перерос в нутряной смех. Кукловод изменил тактику.

За лобовым стеклом возникло перевернутое лицо ребенка. И лицо расплылось в огромной ухмылке. Взгляд твари обжег ему глаза.

Потом она принялась биться лбом о стекло.

Звук был тяжелым и почему‑то влажным. Будто кто‑то шлепал по стеклу крупной рыбиной.

Клокотал смех, ребенок бился о лобовое стекло. На лбу начали появляться синяки, расплываясь от центра к вискам, заполняя лицо, будто сизые тени.

Дэвид вытер рот тыльной стороной ладони.

Голова билась все сильнее.

Разорвалась кожа.

Теперь на стекле возникли плевки жидкости – какие‑то прозрачные с белым пузыри. Тварь истекала кровью, но ее это ничуть не беспокоило. Напротив, она по‑прежнему похихикивала и хищно ухмылялась.

Дэвид прибавил газу, потом резко вдавил в пол педаль тормоза.

Ребенок‑вампир съехал с крыши машины. Подпрыгнул на капоте, потом соскользнул на землю. Взметнулась на ветру простыня.

Чувствуя, что его вот‑вот стошнит, Дэвид помедлил, держа ногу на педали газа.

Двинуть ли мне вперед? Переехать тварь? Раздавить ее колесами?

Он глубоко вдохнул, вцепившись в рулевое колесо, потом подал назад.

Он просто не может. Он не может переехать тварь.

Он отчаянно подал машину еще назад, взревел мотор, завертелись шины, и «вольво» задним ходом описал широкий круг по двору. Потом Дэвид резко включил первую передачу.

Мгновение спустя он уже гнал машину в сторону больницы.

3

Дэвид ехал по пустым улицам. Ветер раскачивал ветви деревьев, заставляя их беспокойно метаться из стороны в сторону. Ощущение нервного беспокойства передалось всему вокруг.

Сам воздух, казалось, не находил себе места. Деревья передергивало. Призрачные плоты неслись по ночному небу.

По пути в больницу он ничего не видел. Иными словами, не видел ни одной мерзкой твари.

Время только‑только приближалось к девяти, в домах горел свет. Временами Дэвид видел на окнах отблеск экранов телевизоров. Для большинства жителей Леппингтона это был самый обычный воскресный вечер в начале весны. Они были вполне довольны тем, расположились на диванах или креслах. Почесывают под подбородком кошку, греют в микроволновке попкорн, открывают бутылку вина, закуривают очередную сигарету или проделывают еще какое‑нибудь из сотен тысяч мелких дел, какими обычно занимаются вечером в субботу перед телевизором.

Инфицирование только началось, подумал он. Вероятно, заражены не более дюжины из полутора тысяч населения. Если действовать достаточно быстро, возможно, ему удастся отрезать вампиров, как вырезают из раны отмершие ткани.