– У него такой вид, как будто он только что бежал из тюрьмы. – Бернис поежилась. – Мне он совсем не нравится.

– М‑м‑м… – мечтательно согласилась Электра. – Есть в нем, однако, что‑то неотразимое. Ловишь себя на том, что смотришь на него во все глаза?

– На мой взгляд, он похож на монстра. Он, наверное, грабитель.

– Во всяком случае, он приносит пользу, учитывая, что Джим снова не удосужился явиться.

– Кто он?

Электра пожала плечами.

– Он просто появился у двери и попросил работы в обмен на жилье.

Бернис потрясенно уставилась на Электру.

– Ты ведь не собираешься позволить ему остаться здесь?

– Почему бы и нет?

– Он же уголовник.

– Ну‑у, может быть. Но он может стать занимательным развлечением посреди вселенской скуки.

– Забавным? – нервно рассмеялась Бернис. – Ты шутишь, правда?

– Моя дорогая, я совершенно серьезна. Ты видела шрамы у него на лице? А эти тату? Это ли не мужчина в его естественном первородном состоянии?

– Электра, он похож на дикого зверя. Почему, скажи на милость, ты собираешься позволить ему остаться в гостинице?

– Уверена, что смогу что‑нибудь придумать, – улыбнулась она все той же заговорщицкой улыбкой.

Бернис была в смятении. Ей пришло в голову, нет ли безумной – причем самоубийственно безумной – черты в столь утонченном в остальном характере Электры.

– Прошу тебя, Электра. Отошли его. Ты только посмотри на него. Разве ты не видишь, что он опасен?

– М‑м‑м, я знаю, что он опасен. Теперь возьми себя в руки, девочка. Вот он идет.

6

Он открывает дверь ногой. Ящики, полные бутылок пива, он держит с такой легкостью, будто набитые пером подушки. Две женщины в кухне глаз от него не могут отвести. Высокая в кожаных штанах улыбается. Волосы у нее такие черные, что почти синие. Вторая с синим лаком на ногтях, кажется, испугалась.

У них есть все основания бояться. Черт их разберет, этих сучек.

– Куда ящики поставить? – бормочет он.

– Вот здесь, у холодильника, – все еще улыбаясь, отвечает высокая.

Он знает, она собирается спросить, как его зовут. Знает еще, что она позволит ему остаться. Он понятия не имеет, с чего это он это знает наверняка. Так же, как знает, что сегодня пятница, а завтра будет суббота. Просто знает, и все.

Имя?

И какое же имя назвать?

Он ставит ящики. Звенят бутылки. Пиво – моча. И почему его пьют? Все спиртное – моча. Люди прячутся за выпивкой, как крысы заползают от собак в норы.

– Прекрасно, большое спасибо, – говорит долговязая сука. – О, да у вас рука в крови. Вы поранились?

– Нет, – бросает он. Кровь не его.

– Что за совпадение, – улыбается сука. – В один и тот же день в мою гостиницу являются двое мужчин, и у обоих – руки в крови. Как полагаете, это знамение?

Взгляд его стекленеет. Он не улыбается и, конечно, не намерен отвечать.

– Прекрасно. – Она по‑прежнему улыбается, но улыбка теперь выглядит натянутой.

Неожиданно у него в голове возникают слова: «Что ж, спасибо за помощь. Вы нас просто спасли. Могу я предложить вам выпить, мистер э?..»

По его губам проскальзывает улыбка. Иногда слова вот так появляются у него в голове еще до того, как козлы и сучки их произносят.