– Замки, – с нажимом повторил он, протягивая массивную лапу.

Несмотря на весь свой страх перед звероподобным громилой, Бернис испытала острую досаду. Она уже решила, что ей делать – открыть железную дверь, – а теперь эта безобразная обезьяна говорит, что она не имеет права. Он же просто присвоил себе власть говорить ей, что она может, а чего не может делать.

– Я слышала шум за дверью, – сказала она. – Мне кажется, там кто‑то заперт.

– Ну и?..

– Ну и?.. – Она рассмеялась, не веря своим ушам. – И нам нужно проверить. Возможно, кто‑то попал в беду!

– Единственно, кто может попасть в беду, это ты.

Это была скорее угроза, чем предположение, что с ней может произойти несчастный случай или она может подвергнуться какой‑то опасности. Бернис снова вспыхнула от негодования.

– А я открою эту дверь, – с вызовом бросила она. – Я думаю, там кто‑то заперт.

Повернувшись, она потянула за последний замок. По обеим сторонам ее появились две огромные ручищи. Одна оттолкнула ее руки с такой легкостью, будто это была пара хрупких бабочек, потом татуированные пальцы охватили дужку висячего замка и со щелчком поставили ее на место.

– Замки, – повторил он все так же вполголоса; он явно не собирался отвлекаться от того, в чем видел Богом данную обязанность.

– Мх. – Она резко кивнула на полку возле двери. – Там.

Вне себя от злости она смотрела, как он один за другим возвращает на место замки. Больше всего ее приводило в ярость сознание того, что сила и власть на его стороне, – она беспомощна.

Он лишил меня права решать, что мне делать. Всего пара секунд – а он уже захватил контроль надо мной.  Она сжала кулаки.

– Ключи, – произнес он все тем же бесстрастным голосом. – Дай мне их.

– Кто дал тебе право говорить мне, что делать?

Он не ответил, только протянул мускулистую лапу за ключами; звериные глаза пригвоздили ее холодным взглядом.

– Я скажу Электре. Что ты тогда будешь делать?

– Ключи. Дай мне их.

Яростно выдохнув, она шмякнула связку ему в ладонь.

– Вали отсюда, – вполголоса проговорил он. – И больше сюда не спускайся.

– Что ты сказал? – Щеки у нее горели от ярости. – Что ты мне сказал?

Она гневно уставилась ему прямо в глаза, пытаясь заставить его опустить взгляд.

Он холодно уставился в ответ: и пули бы не поцарапали эту ледяную мину.

– Черт, – выплюнула она, отвела глаза и вылетела из подвала, чтобы взбежать наверх, в свой номер.

2

Джек Блэк вернул связку ключей в шкаф за стойкой портье. Вестибюль был пуст. Он застыл на мгновение, чувствуя пульс здания – медленный, старый… умирающий. Как город.

Джек Блэк не переводил своих ощущений в слова. Слова лишь мешали тому, что реально. Из баров и ресторана доносились гул разговоров и приглушенный шум музыки. В Серебряных апартаментах происходило собрание чего‑то под названием Королевский Орден Бизонов (древняя ветвь): это было сборище старикашек, застегнутых в костюмы и полупридушенных галстуками, которые они надевают только на свои дерьмо‑дурацкие собрания да на похороны.

В женском туалете, на автомате, выдающем тампоны, были накарябаны слова: «Вопрос: Чем Электра похожа на маятник? Ответ: Тем, что ходит на обе стороны». А ниже кто‑то нацарапал еще более неряшливо: «ЛЕСБИ!»

И во всей гостинице электроны текли по старой электропроводке, и вода пыхтела по покрытым налетом ржавчины трубам к ванным комнатам, будто кровь по старым артериям.