Шум проезжающей мимо машины.

– Кто‑то явно припозднился…

Машина притормозила, остановилась.

– Они едут сюда! – Карле вдруг стало страшно. – Но сейчас три часа ночи… Питер, будь другом, сходи посмотри, что там…

Питер одним прыжком поднимается с постели. Этакий мачо весь из себя. Вот только обвисшее брюшка изрядно портит впечатление. Он подходит к окну и рывкам раздвигает шторы. Луч лунного света в подтеках густой темноты ложится на стену.

– Ничего, – говорит он. – Просто черный лимузин. Уже отъезжает. Водитель, наверное, пьян в сосиску – не к тому дому подъехал. Ага, точно. Развернулся к дальше поехал.

мягкий ритмичный стук

– Что это? – Карла судорожно стискивает простыню.

– Пойду гляну.

– Нет, не надо…

Он задергивает шторы. Темнота смыкается на светлом пятне на стене. Карла дрожит, хотя в комнате жарко.

– Да что ты так разволновалась, подруга?! Господи, это я должен нервничать, я же женат, между прочим. Сейчас я спущусь и проверю, что там

Она хочет крикнуть: «Не надо». Но его уже нет.

– Где ты? – Она сама вздрагивает от своего слишком громкого крика.

опять этот вкрадчивый стук

– Кошку твою запускаю в дом. Она там мяучит как полоумная.

там‑там‑там

Кошку? Какую кошку?!

там‑там

– У меня нету кошки!

О Господи?

Объятая ужасом, она вскакивает с постели и как есть – голышом – бежит к двери. Пытается нашарить дверную ручку. Слишком темно. Надо бы включить свет. Блин, да где же он?! Ладно… Она все‑таки открывает дверь и выходит в темный коридор. Вообще ни черта не видно. Она вслепую находит перила и спускается вниз. Это не сложно. Одна ступенька, другая, третья… главное, не оступиться… почему так темно?!

Внизу истошно орет Питер.

Она тоже кричит и бежит в панике вниз. Бьет рукой по стене. Где‑то здесь должен быть выключатель…

Яркий свет бьет по глазам и на миг ослепляет. Промельк движения, взвихренный силуэт… черт, это всего лишь кресло.

– Питер?

Она быстро оглядывает гостиную: вроде бы все на месте. Журнальный столик, раскладной диван, еще диванчик, поменьше. Ее бумаги лежат на кресле – там, где она их оставила. Там же лежит и газета из разряда «происшествия и сенсации» с большущей статьей о какой‑то журналистке из «Идола», которую зверски убили, когда она ехала к Тимми Валентайну, чтобы взять у него интервью.

– Питер, что происходит?

Она спускается еще на пару ступенек. Нога соскальзывает… Карла падает вниз лицом и утыкается носом во что‑то вязкое и хлюпающее…

О Господи!

Она снова кричит, когда кровь и слизь бьют струёй ей в лицо.

Мертвый остекленевший глаз глядит на нее в упор.

У него сломана шея. Его тело лежит у подножия лестницы головой на ступеньках, ногами – на площадочке перед кухней. Голова вывернута под немыслимым углом. Цепляясь за перила, Карла поднимается на ноги и смотрит на своего любовника. Кошмарное зрелище, но и завораживающее тоже… кровь струится из ран – глубоких укусов у него на груди, на лице, на шее. Карла сама вся в крови: грудь, живот. Она плюет на ладони и пытается стереть кровь хотя бы с волос на лобке. Бесполезно.

В голову лезут дикие мысли. Может быть, это я?! Может быть, я отключилась и убила его, как в тех хрестоматийных случаях, не раз описанных в психиатрической литературе. Каждый психиатр мечтает поработать с такими вот бессознательными убийцами, но вот в чем проблема – они не могут позволить себе нанимать аналитиков, которые стоят сто баксов в час. Она истерически расхохоталась, а потом ее вырвало.