— Исключено, — решительно заявил Матео, не желая даже думать об этом. — У нас все кончено! Кончено!

— Я вспомнила то время, когда ты девочкой проводила с нами лето. — Бабушка похлопала по обитому шелком дивану, приглашая Стефани присесть рядом. — Послеполуденный чай с пирожными в гостиной был ежедневным ритуалом, который мне очень нравился в то время. Конечно, здесь все не так.

— Не совсем. — Стефани старалась казаться веселой. — Нет антиквариата, индейских ковров и расставленных повсюду семейных фотографий. Но есть прекрасная мебель, картины и прохладные мраморные полы под ногами. — Стефани сбросила сандалии и поджала под себя ноги. — Моим любимым временем был воскресный поздний завтрак, — мечтательно вспоминала она. — Яйца «Бенедикт», кофе с молоком и музыка Вивальди из гостиной.

— Воспоминания — прекрасная вещь, — мягко заметила бабушка, — они соединяют нас с прошлым.

Стефани подумала, что воспоминания не всегда приятны. В то время ее жизнь не была отягощена виной, стыдом и ложью. Она была молода, беззаботна и отчаянно влюблена в неподходящего мужчину. Если бы отец узнал, что она отдала свою невинность каменщику, он бы убил их обоих.

— Наверное, это так.

— Но их не всегда достаточно, дорогая моя.

— Достаточно для чего?

— Чтобы сделать тебя счастливой. — Бабушка с любовью посмотрела на внучку.

— Я счастлива. — Стефани улыбнулась. — Почему ты думаешь иначе?

— Я надеялась, что ты скажешь мне, пока к нам не присоединилась твоя мать. Ты же не сможешь свободно говорить в ее присутствии. — Анна подняла изящный серебряный кофейник и разлила чай «Граф Грей» по тонким фарфоровым чашкам.

— Да, мне не нравится, как отец обращается с нею, если ты это имеешь в виду. И я просто не выношу претенциозного позерства Виктора. Но я стараюсь, чтобы это не мешало делу, ради которого мы здесь. Я же знаю, как тебе хочется воссоединить семью.

— Это верно, но я давно поняла, что единственный человек, который может изменить Брюса, это Вивьен. Боюсь, пока она не сделает этого, ни ты, ни я не сможем ничем помочь. Что же касается Виктора, он ведет себя как гнус — так же раздражает. — Анна положила в чай дольку лимона и передала чашку с блюдцем Стефани. — Как прошла твоя встреча вчера вечером?

— Спасибо, очень хорошо, — осторожно ответила внучка.

— Вы с Матео вроде неплохо ладили?

— Да.

— Тогда что же сегодня пошло не так?

— А почему ты думаешь? — выдавила Стефани, старательно отворачиваясь, чтобы скрыть выступивший румянец.

— Я следила за вами и заметила, как в ваших отношениях в мгновение ока вместо палящего зноя наступил мороз. И я знаю, что ты жалеешь о приезде на Ишиа. Но не из-за отца и не из-за брата. Это все из-за Матео де Лука, и не пытайся разубедить меня. В чем дело, Стефани? Матео чем-то тебя оскорбил?

Тишина затянулась, но бабушка терпеливо ждала.

— Нет, — наконец призналась Стефани, — это я оскорбила его.

— Он заслуживал этого?

— Нет. То, что я сказала… в чем его обвинила, несправедливо.

— И что ты собираешься сделать, чтобы восстановить хорошие отношения?

— Ничего.

— А извиниться? Или объяснить, почему ты так себя повела?

— Матео дал мне ясно понять, что ему не нужны ни извинения, ни объяснения.