— Вот я во плоти, — сообщил он, — и у тебя больше нет отговорок. Поэтому я снова спрашиваю: «Зачем ты здесь?»

— Хочу извиниться.

— За что? За то, что подсматривала?

— Я не подсматривала. Я подумала, что, может быть, ты… развлекаешься, и не хотела помешать.

— Единственным развлечением здесь являешься ты, Стефани, — лениво заметил Матео, — так что попробуй еще.

Его шорты были расстегнуты на поясе и едва держались на бедрах.

— Я даже не знала, дома ли ты, — произнесла она, отводя глаза.

— И как же ты собиралась выяснить это? Встать под балконом и напевать: «Матео, Матео, где же ты, Матео?»

— Не смей насмехаться надо мной! — возмутилась Стефани. — После того горя, которое ты мне причинил!

— Ничего не могу поделать, cara, дорогая. Ты сама ставишь себя в неловкое положение. А что касается горя, то пострадавшая сторона — я. — Он подошел к ней и тихо сказал: — Жиголо ведь не способен чувствовать, верно? Его единственным стремлением является воспользоваться…

— Матео, пожалуйста! — Ей стало очень плохо от стыда и унижения. — Не знаю, что на меня нашло сегодня днем. Единственным извинением для меня может послужить, что иногда под давлением люди говорят то, что на самом деле не думают.

— Это верно, — согласился он. — Сегодня днем я сказал тебе, что хочу заняться с тобой любовью. А сейчас открыто заявляю, что больше не хочу.

— Я и не думала, что это произойдет, — тихо пробормотала женщина.

— Думала, Стефани, — лениво протянул Матео и провел пальцем по ее шее и плечу. — Именно поэтому ты и пришла сюда, шикарно разодетая. Тебе хотелось посмотреть, выиграешь ли ты.

— Я не понимаю, о чем ты!

— Это самая неудачная и старая ложь, дорогая. Мы оба точно знаем, о чем, точнее, о ком я говорю. Ты ревнуешь к Коринне.

Стефани хотела возразить, но, бросив на него взгляд, со вздохом признала:

— Да, ревную… Я бы очень хотела, чтобы это было не так, чтобы мне было наплевать, с кем ты спишь.

— Ну наконец-то мы до чего-то договорились. — Бархатный голос обволакивал ее. — Неужели так трудно хоть раз признаться в своих истинных чувствах?

— Да. Я не хочу любить тебя, Матео. Не хочу снова страдать, когда уеду отсюда, думать, что ты целуешь кого-то еще, дотрагиваешься до нее так же, как дотрагивался до меня, и шепчешь ей на ухо слова, которые, как я считаю, предназначались лишь мне.

Матео подошел вплотную и дотронулся до ее лица.

— Тогда живи настоящим, а будущее пусть само позаботится о себе.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что я не такая, как ты. Я не могу стереть все из памяти.

— А ты думаешь, я могу? — Он провел пальцем по ее губам. — Еще подумай, Стефани.

Ее обдало жаром, и женщина почувствовала слабость и дрожь. Реакция на его прикосновения оказалась чувствительной до боли.

— Ты уже делал это раньше, — шепотом произнесла она. — Ты уехал не попрощавшись, ни разу не позвонил, не написал.

— Так было лучше. Я не был тем, кто был тебе нужен тогда.

— Ты и сейчас не тот, кто мне нужен.

Матео сделал шаг назад и холодно произнес:

— Тогда я не задерживаю тебя. Ты сказала, что хотела, теперь иди домой.

Как бы ей хотелось сделать это! Но ноги ей не повиновались.

— Не уйду, пока кое-чего мне не скажешь.