|
Прямо над ней мигало сообщение системы. Лицо Данцика стало мертвенно-бледным, глаза подернулись влажной пеленой. Даркандье схватился за голову, уставившись в точку, которая, видимо, находилась за сотни световых лет отсюда. Черепаха Джонсон молча смотрел на залитый солнцем пейзаж за окном. Нейроматрица невозмутимо возвышалась над этой немой сценой, разглядывая всех с высоты своего синеватого экрана. Нежные трели сигналов не умолкали. Акушерка проснулась, разбуженная звуками, похожими на музыку небесных сфер.
Был уже почти полдень. Тороп понял, что Мари Зорн только что умерла.
47
Насколько Торопу было известно, когда обсуждали церемонию похорон Мари, среди членов «Нации киборгов» возник спор. У Мари не было родственников, власти не знали о ее существовании, поэтому все были согласны с тем, что смерть Мари Зорн останется тайной. Затем обитатели Бункера начали спорить, какой из двух обрядов — кремация или погребение — более уместен. Говорили, что молодой «киборг» Пало-Альто выступил с предложением: закатать тело Мари в блок из композитного углеродистого пластика — эта штука была похожа на вещество, в которое погрузили Хана Соло, героя фильма «Империя наносит ответный удар». С той лишь разницей, что Пало-Альто предлагал сделать простой черный параллелепипед, вроде надгробного камня или черного монолита из фильма «Космическая одиссея 2001 года». Позже Лотус объяснила Торопу, что Пало-Альто создавал такие произведения искусства. Победили «Квакеры Земли», Лотус, Тороп, Вакс, двое его собратьев по острову и две девушки, которые выращивали анаконд. Тело Мари было сожжено, а пепел развеян с крыши Бункера. Это произошло одной прекрасной и очень теплой ночью. «Мари должна вернуться к Изначальному Огню, а ее пепел снова станет частью биосферы. Она бы этого хотела», — проговорил Даркандье, чеканя каждое слово. Тороп был согласен с этим на все сто процентов. Затем жизнь снова пошла своим чередом. Первые дни в доме номер десять по улице Онтарио были отмечены ожиданием.
Тороп читал одну из книжек, которые Данцик привез с собой. Это было научное сочинение по астронавтике некоего Вима Даннау, написанное лет десять тому назад. С некоторых пор Тороп собирал всю возможную информацию о космодроме в Манитобе и программе стартов на текущий год. Он чувствовал потребность срочно обновить свои знания в области космической навигации. После смерти Мари и рождения близнецов все обитатели Онтарио, 10, ожидали, что в информационных сводках сообщат о новой катастрофе — спустя двенадцать лет, почти день в день, после гибельного пожара на станции «Мир». Но шли недели, а ничего не происходило. Никаких нападений на станцию «Альфа» или новое поколение автоматизированных орбитальных фабрик. Ничего. На космодроме имени Черчилля, в Манитобе, говорили лишь о том, что запуск новых аппаратов приходится откладывать по причине катастрофически плохой погоды. Обратный отсчет останавливали уже трижды — из-за ветров, гроз, снегопадов… Это привело к ожесточенной полемике между руководителями космодрома и частным акционерным обществом, осуществлявшим проект по запуску массивного спутника японского производства и длинной серии аналогичных аппаратов, которые должны были последовать за ним. Сложившееся положение дел угрожало нарушить весь график работ. Компания «Орбитех», осуществлявшая запуски в рамках программы «Имхотеп» по заказу частного консорциума «Гамео», зарегистрированного в Борнео, уведомила диспетчеров, что ее клиенты отказываются переносить сроки реализации проекта. Руководители космодрома указали на то, что спутник «Имхотеп» не имеет на своем борту какой-либо системы для научных экспериментов. Речь шла о массивном автоматизированном служебном модуле, созданном по образцу тех модулей станции «Альфа», на которые распространялся режим открытого патента. |
