Почему я не хочу умирать, лежу под кухонным столом с ножом в руках, и не перережу себе горло, чтобы прекратить эту бессмыслицу разом, а покочевряжусь еще немного, вылезу из-под стола и примусь завершать свой «первомайский» салат? Что?..

Почему, как подумаешь об этом, становится страшно. Страшно, — и все… Ничего, кроме страха, в той стороне нет. Где мысли о конце жизни.

А ведь уходить из нее так легко и небольно…

Потом был четвертый раз, — потом я перестал считать.

Но каждый раз я возвращался, — можно было бы при таком постоянстве привыкнуть к этому процессу. Как привыкаешь к чему угодно другому…

Но этот устроен каким-то другим способом. Привыкнуть к нему нельзя.

Можно, лишь, — от него устать.

В конце сентября, когда возвращался под вечер с последней заявки, вообще провалялся несколько часов. Это случилось недалеко от Сокольников, там есть такая забавная улица, называется «Матросская тишина». На этой улице, — тюрьма. Должно быть, первыми посетителями ее были мореманы, там они много спали, раз это место так поэтично называется. Но есть там и жилые дома. Я поменял терморегулятор в «Бирюсе», позвонил Захару, отметился, что на сегодня все, и двинул пешком до метро.

И недалеко от прохожих, на задворках какого-то переулка, у забора, отрубился… За минуту или две до этого, я, последнее время, начинаю ощущать некоторое беспокойство, сродни предчувствию. Ну и, инстинктивно ищу местечко поукромнее и помягче, — в этот раз успел сойти с асфальта и сделать несколько шагов в сторону детской площадки.

Потерял сознание, когда было светло, начал приходить в себя, — в темноте.

— Эй, — кто-то толкал меня в плечо, — эй, мужик, ты живой?..

Первые секунды после этого я ничего не соображаю, не могу прийти в себя от счастья, что опять оказался в победителях. Так что под этот вопрос, я собирал себя из частей в единое целое. Радуясь процессу созидания.

— Эй, может тебе «скорую» вызвать?

Это я уже слышал когда-то, про скорую.

Открыл глаза и медленно сел. Мир восстанавливался из обломков, превращаясь в привычный, цельный и до противного знакомый.

— Ты не алкаш?.. — спросил мальчик. — Вроде от тебя не пахнет… Или ты обкуренный?..

— Я не алкаш и не наркоман, я — припадочный…

— Ты больной? — спросил мальчик.

— Я здоровый, как бык, — на мне бы пахать и пахать… Но я — припадочный. Иду, иду и потеряю сознание… Вот так вот.

— Пена изо рта не идет? — с интересом спросил подросток.

— Вроде нет, — чуть подумав, ответил я. — А ты кто?

— Я собираю бутылки.

— Так ты, — частный предприниматель?

— Я — бизнесмен. У меня на бутылки талант.

Чего-то на мне не хватало, что-то не так было в моем имидже… Кроссовок.

Я сунул руку в карман, — кошелька не было… И сумка с инструментом пропала.

Паспорт валялся метрах в пяти, за бетонной тумбой, там же лежали ключи от квартиры.

— Меня обчистили, — равнодушно сказал я, — пока был в отключке… Принеси, пожалуйста, документы, они вот там, — показал я, — и ключи. А то я домой не попаду.

— Это не я, — сказал мальчик.

— Конечно, не ты… Ты собираешь бутылки.

— Я — серьезно.

— И я — серьезно.

Мальчик поставил передо мной авоську, битком набитую тарой, и пошел за тумбу.