— Если ты и правда хочешь сделать это, — воскликнул он, — делай, черт возьми, пока не поздно!

Прошептав: «Прости, любовь моя, что нарушаю свое обещание, но я не могу дать тебе уйти», — он положил ее голову к себе на колени и убрал волосы с шеи.

Он даже не понял, что плачет, пока на щеку Меган не упала красная капля.

— Прости меня, — прошептал он и склонился над ней.

Клыки вонзились в шею, но Меган не шелохнулась. Рис пригубил ее кровь — теплую, сладкую, самую лучшую из всей, что он когда-либо пробовал.

Он пил до тех пор, пока искра жизни не угасла в ней совсем, а затем, прокусив свое запястье, поднес руку к ее губам. Слегка постукивая по горлу Меган, он пытался заставить ее глотать.

— Пей, любовь моя, — умолял он. — Надо пить.

Бесполезно. Она не двигалась, веки не шевелились, ни единого изменения в дыхании и ритме сердца.

— Меган!

Его кровь капала ей в рот, стекала по горлу. Постепенно — так медленно, что сначала он подумал, что ему кажется, — ее кожа потеплела, щеки покрылись легким румянцем, сердце забилось четче и ровнее.

— Ну давай же. Давай, милая, борись!

Наконец она самостоятельно сделала глоток, и Рис поднес свое кровоточащее запястье ближе к ее губам. Он почувствовал облегчение, когда Меган приподняла руку и схватила его кисть, крепче прижав к своему рту.

— Меган. — Он шептал ее имя, гладил ее по щекам свободной рукой. — Пей, Меган. Сколько хочешь, — горячо сказал он. — Столько, сколько тебе нужно.

Меган приходила в себя. Казалось, она вслепую, на ощупь, поднимается из глубокого темного колодца. Она не помнила, как упала в него, не понимала, почему все так болит. Не видела ничего, кроме неясной тени с горящими красными глазами…

— Рис?

— Я здесь.

Она попыталась открыть глаза и повернуться на голос, но удушливая тьма тянула назад.

— Борись, Меган! Давай, любовь моя! Иди ко мне!

Она смутно слышала его голос. Рис. Если бы только найти его, если бы прикоснуться к нему, все было бы в порядке.

Прокладывая путь к любимому, Меган с трудом продиралась сквозь густую черноту. Постепенно, медленно-медленно, чернильная тьма начала рассеиваться и становилась все прозрачнее и невесомее — как и ее тело, которое, казалось, ничего не весит.

— Да, вот так. Меган, любимая, иди сюда. Я здесь, я жду тебя.

— Рис! — Она отчаянно пыталась дотянуться до него, и наконец яростным усилием воли открыла глаза. — Рис! — воскликнула она. — О, Рис, мне приснился страшный кошмар. Я пыталась проснуться, но не могла.

Он взял ее на руки и прошептал:

— Я знаю, любовь моя. — Он покрывал легкими поцелуями ее щеки, подбородок.

— Почему моя рука в гипсе? Зачем все эти бинты? Почему на мне больничная одежда?

— Ты не помнишь, что случилось?

— Нет, я… — Она уставилась на него, как будто видела впервые, а затем нахмурилась. — Ты как-то не так выглядишь. — Медленно повернув голову, Меган осмотрела комнату. — Все выглядит не так. — Она нахмурилась. — И пахнет по-другому.

— Меган…

— Что со мной произошло? Почему все такое чудное? Почему я чувствую себя как-то необычно?

— Так, давай постепенно. Тебя сбила машина. И ты почти месяц была в коме.

— В коме! — Меган очумело посмотрела на него, не веря своим ушам, и отрицательно помотала головой. — Да нет же, это всего лишь дурной сон.