– Я – за.

– Он все еще спит, – сказал Бастьен.

В салоне вертолета, описывавшего круги над заснувшим котом, Фруасси приготовила бутерброды с паштетом из утиной печени с зеленым перцем. Все молча принялись жевать, как можно медленнее, чтобы протянуть время. Пока есть чем заняться, надежда не умирает.

– Побежал, – сказал Бастьен.

Эсталер бездействовал, положив сжатые кулаки на руль своего мотоцикла. Он слушал указания Адамберга с ощущением, что стал участником какого‑то омерзительного триллера. Только неуклонное, упорное продвижение вялого зверька помогало ему держаться. Пушок мчался к неизвестной цели, не задавая себе вопросов и не теряя присутствия духа, он продирался через бурьян, пробегал по промзонам, выгонам и железнодорожным путям. Кот приводил его в восхищение. Вот уже шесть часов они следовали за ним по пятам, продвинувшись всего на восемнадцать километров. Машины ползли еле‑еле, подолгу останавливаясь на обочине, и снова ехали по направлению к точкам, указанным с вертолета, пытаясь по мере возможности не отставать от Пушка.

– Трогаемся, – сказал Адамберг. – Палезо, Д‑988. Он направляется к южному фасаду Политехнического института.

– Знаний решил набраться, – сказал Данглар, поворачивая ключ в зажигании.

– У Пушка в башке шаром покати.

– Поживем – увидим, – сказал Керноркян.

– При такой скорости мы вполне можем задержаться в ближайшем бистро.

– Нет, – сказал Данглар, у которого еще гудела голова от белого вина, выпитого вчера в подвале. – Либо я ухожу в запой, либо не употребляю вообще. Я не люблю себя ограничивать. Сегодня я не пью.

– Мне кажется, Пушок тоже выпивает, – сказал Керноркян.

– Есть у него такие наклонности, – согласился Данглар. – Надо будет за ним проследить.

– Если он не сдохнет по дороге.

Данглар взглянул на щиток. Без двадцати пять. Время ползло невыносимо медленно, доводя всех до нервного срыва.

– Мы заправимся в Орсе и вернемся, – раздался голос Бастьена в переговорном устройстве.

Вертолет набрал скорость, оставив красную точку далеко позади. Адамбергу на секунду показалось, что он бросает Пушка на произвол судьбы.

В полшестого кот все еще держался на ногах, несмотря на семичасовой путь. Он неуклонно следовал на юго‑запад, останавливаясь передохнуть каждые двадцать минут. Вереница машин скачкообразно следовала за ним. В четверть девятого они проехали Форж‑ле‑Бен по Д‑97.

– Он сдохнет, – сказал Керноркян, без устали питавший дангларовский пессимизм. – У него на счетчике 35 километров.

– Заткнись. Пока что он идет вперед.

В двадцать тридцать пять, когда уже стемнело, Адамберг взялся за микрофон:

– Он остановился. Кантональная дорога К‑12, между Шардоньер и Базош, в двух с половиной километрах от Форж. В чистом поле, к северу от шоссе. Вот снова двинулся. Бегает кругами.

– Сдохнет, – напомнил Керноркян.

– Черт тебя побери! – заорал Данглар.

– Колеблется, – сказал Бастьен.

– Может, он остановится на ночлег, – предположил Мордан.

– Нет, – возразил Бастьен, – он ищет. Я подлечу поближе.

Вертолет спустился на сотню метров, описывая круги вокруг замершего кота.

– Там складские помещения, – сказал Адамберг, указывая на длинные крыши из гофрированного железа.

– Автомобильная свалка, – сказала Фруасси. – Заброшенная.

Адамберг сжал пальцами колено. Фруасси молча дала ему мятную пастилку, которую комиссар взял, тоже не задавая вопросов.