Он засучил рукав свитера Ретанкур, изучая ее руки.

– Даже предплечья уже похолодели.

– Она в коме?

– Нет. Это летаргия, несовместимая с жизненным порогом. Она может умереть в любую минуту, учитывая все то, что ей впрыснули.

– Что? – спросил Адамберг, держась обеими руками за толстую руку Ретанкур.

– Насколько я могу судить, немалую дозу транквилизаторов, которой хватило бы, чтобы умертвить десяток лошадей. Вводили внутривенно.

– Шприц, – прошипел Вуазне сквозь зубы.

– Для начала ее оглушили, – сказал врач, ощупав ее голову. – Возможна черепная травма. Ей туго связали запястья и щиколотки, веревка впилась в тело. Я думаю, яд ей ввели уже здесь. Она должна была бы умереть немедленно. Но судя по степени обезвоживания организма и испражнениям, она борется за жизнь уже шесть‑семь дней. Исключительный случай, такого просто не может быть.

– А она вообще исключительная, доктор.

– Лавуазье, как тот Лавуазье, – машинально поправил его врач. – Это я заметил, но ее вес и рост тут ни при чем. Не понимаю, как ее организм справился с ядом, голодом и холодом.

Санитары поставили носилки на пол, пытаясь перекатить на них Ретанкур.

– Осторожнее, – сказал Лавуазье. – Нельзя, чтобы она глубоко дышала, это может ее убить. Наденьте ремни и тяните по сантиметру. Отпустите ее, дружище, – сказал он, взглянув на Адамберга.

Комиссар отдернул руки от Ретанкур и знаком попросил своих коллег выйти в коридор.

– Это преобразование энергии, – проговорил Эсталер, внимательно следя за медленным перемещением грузного тела. – Она направила энергию на борьбу с вторжением нейролептиков.

– Допустим, – сказал Мордан. – Но мы этого никогда не узнаем.

– Погрузите носилки в вертолет, – распорядился Лавуазье. – Нам надо выиграть время.

– Куда мы ее повезем? – спросил Жюстен.

– В Дурдан.

– Керноркян и Вуазне, найдите для всех гостиницу, – сказал Адамберг. – Завтра мы прочешем этот ангар. Они не могли не оставить следов в этой клейкой пыли.

– В коридоре следов не было, – сказал Керноркян. – Только кошачьи.

– Значит, они пришли с другой стороны. Ламар и Жюстен останутся здесь охранять вход, пока им на смену не приедут полицейские из Дурдана.

– Где кот? – спросил Эсталер.

– На носилках. Заберите его, бригадир, и приведите в чувство.

– В Дурдане есть замечательный ресторан, – сказала Фруасси. – «Роза ветров». Славится своими морепродуктами. Старинные балки, свечи, первоклассные вина и сибас, запеченный в морской соли, в зависимости от сезона. Но не дешево, само собой.

Мужчины повернулись к своей скромной напарнице, изумившись, что она думает о еде, даже когда их коллега на грани смерти. Снаружи грохот вертолета возвещал об отбытии Ретанкур. Врач не верил, что она вернется с того света, – Адамберг «прочел это в его взгляде.

Комиссар посмотрел на измученные лица своих подчиненных в белом свете фонарей. Нелепая перспектива изысканного ужина в дорогом ресторане представлялась им столь же невозможной, сколь и желанной, – это была другая жизнь, мимолетное видение, где блеск роскоши мог на время возобладать над ужасом.

– Хорошо, Фруасси, – решил Адамберг. – Встречаемся в «Розе ветров». Пойдемте, доктор, мы едем с Ретанкур.