– Хуже.

– Во‑во.

Вступление и тема. Адамберг вынул вздувшийся от сырости блокнот и принялся зарисовывать лица музыкантов. Вылитые нормандцы, чего уж тут. Он узнавал в них черты своего друга Бертена, потомка Тора‑громовержца и по совместительству хозяина кафе на парижской площади. Квадратная челюсть, высокие скулы, светлые волосы и ускользающий взгляд бледно‑голубых глаз. Адамберг впервые ступил на землю промозглых лугов Нормандии.

– Я считаю, – снова подал голос Робер, – это дело рук какого‑нибудь юнца. Маньяка.

– Маньяк не обязательно юнец.

Контрапунктом выступал самый пожилой из собравшихся, он сидел во главе стола. Все лица с выражением крайней заинтересованности обернулись к нему.

– Потому что молодой маньяк стареет, и из него получается пожилой маньяк.

– Как посмотреть, – пробурчал Робер.

Роберу выпала сложная, но столь же нужная роль – оппонировать старику.

– Так и посмотреть. Тот, кто это сделал, – маньяк, и точка.

– Дикарь.

– Во‑во.

Повторение темы и ее развитие.

– Потому что убийство убийству рознь, – вмешался сосед Робера, не такой блондин, как все остальные.

– Как посмотреть.

– Так и посмотреть, – отрезал старик. – Парень, который это сделал, хотел убить, ясно? Два выстрела в бок, и готово. Он даже тело не тронул. Знаешь, кто он после этого?

– Убийца.

– Во‑во.

Адамберг прекратил рисовать и прислушался. Старик повернулся и скользнул по нему взглядом.

– Вообще‑то, – сказал Робер, – Бретийи – не совсем наш район, до него километров тридцать, как ни крути. Что нам с того?

– Мы опозорены, Робер, вот что.

– Я думаю, убийца не из Бретийи. Тут поработал парижанин. А ты как думаешь, Анжельбер?

Старика во главе стола звали, следовательно, Анжельбер.

– Ну, парижане еще большие маньяки, чем все остальные.

– При такой‑то жизни.

За столом воцарилось молчание, и несколько лиц украдкой обернулись на Адамберга. В час собрания мужей чужака неминуемо заметят, изучат, потом примут или отвергнут. В Нормандии, как и везде, только в Нормандии, наверно, в большей степени, чем где бы то ни было.

– С чего вы взяли, что я парижанин? – спокойно спросил Адамберг.

Старик показал подбородком на книгу, лежавшую на столике комиссара рядом с кружкой пива.

– Билетик, – пояснил он. – Который у вас вместо закладки. Билетик парижского метро. Что мы, слепые?

– Я не парижанин.

– Но и не здешний.

– Я из Пиренеев.

Робер поднял руку, потом тяжело опустил ее на стол.

– Гасконец, – заключил он, как припечатал.

– Беарнец, – поправил Адамберг.

Предварительные слушания и прения сторон.

– Не его вина, что горцы сильно напортачили, – отозвался с противоположного конца стола Илер, старик не очень старый, но совершенно лысый.

– Когда это? – спросил самый темноволосый.

– Неважно, Освальд, давным‑давно.

– Бретонцы тоже, еще неизвестно, кто больше. Беарнцы хотя бы не пытаются отобрать у нас Мон‑Сен‑Мишель.

– Нет, – признал Анжельбер.

– В любом случае, – решился Робер, изучая Адамберга, – вы не похожи на парня, приплывшего на драккаре. Откуда вообще взялись беарнцы?

– С гор, – ответил Адамберг. – Гора выплюнула их вместе с потоком лавы, потом они стекли по склонам и застыли – так получились беарнцы.